Впереди был канал, подходивший к реке.
Я пошел туда.
Никого вокруг не было видно, и я сел под кустами на самом берегу канала, и снял башмаки, и вылил из них воду.
Я снял френч, вынул из бокового кармана бумажник с насквозь промокшими документами и деньгами и потом выжал френч.
Я снял брюки и выжал их тоже, потом рубашку и нижнее белье.
Я долго шлепал и растирал себя ладонями, потом снова оделся.
Кепи я потерял.
Прежде чем надеть френч, я спорол с рукавов суконные звездочки и положил их в боковой карман вместе с деньгами.
Деньги намокли, но были целы.
Я пересчитал их.
Всего было три с лишним тысячи лир.
Вся одежда была мокрая и липкая, и я размахивал руками, чтобы усилить кровообращение.
На мне было шерстяное белье, и я решил, что не простужусь, если буду все время в движении.
Пистолет у меня отняли на дороге, и я спрятал кобуру под френч.
Я был без плаща, и мне было холодно под дождем.
Я пошел по берегу канала.
Уже совсем рассвело, и кругом было мокро, плоско и уныло.
Поля были голые и мокрые; далеко за полями торчала в небе колокольня.
Я вышел на дорогу.
Впереди на дороге я увидел отряд пехоты, который шел мне навстречу.
Я, прихрамывая, тащился по краю дороги, и солдаты прошли мимо и не обратили на меня внимания.
Это была пулеметная часть, направлявшаяся к реке.
Я пошел дальше.
В этот день я пересек венецианскую равнину.
Это ровная низменная местность, и под дождем она казалась еще более плоской.
Со стороны моря там лагуны и очень мало дорог.
Все дороги идут по устьям рек к морю, и чтобы пересечь равнину, нужно идти тропинками вдоль каналов.
Я пробирался по равнине с севера на юг и пересек две железнодорожные линии и много дорог, и наконец одна тропинка привела меня к линии, которая проходила по краю лагуны.
Это была Триест-Венецианская магистраль, с высокой прочной насыпью, широким полотном и двухколейным путем.
Немного дальше был полустанок, и я увидел часовых на посту.
В другой стороне был мост через речку, впадавшую в лагуну.
У моста тоже был часовой.
Когда я шел полем на север, я видел, как по этому пути прошел поезд. На плоской равнине он был виден издалека, и я решил, что, может быть, мне удастся здесь вскочить в поезд, идущий из Портогруаро.
Я посмотрел на часовых и лег на откосе у самого полотна, так что мне был виден весь путь в обе стороны.
Часовой у моста сделал несколько шагов вдоль пути по направлению ко мне, потом повернулся и пошел назад, к мосту.
Голодный, я лежал и ждал поезда.
Тот, который я видел издали, был такой длинный, что паровоз тянул его очень медленно, и я был уверен, что мог бы вскочить на ходу.
Когда я уже почти потерял надежду, я увидел приближающийся поезд.
Паровоз шел прямо на меня, постепенно увеличиваясь.
Я оглянулся на часового.
Он ходил у ближнего конца моста, но по ту сторону пути.
Таким образом, поезд, подойдя, должен был закрыть меня от него.
Я следил за приближением паровоза.
Он шел, тяжело пыхтя.
Я видел, что вагонов очень много.
Я знал, что в поезде есть охрана, и хотел разглядеть, где она, но не мог, потому что боялся, как бы меня не заметили.
Паровоз уже почти поравнялся с тем местом, где я лежал.
Когда он прошел мимо, тяжело пыхтя и отдуваясь даже на ровном месте, и машинист уже не мог меня видеть, я встал и шагнул ближе к проходящим вагонам.
Если охрана смотрит из окна, я внушу меньше подозрений, стоя на виду у самых рельсов.
Несколько закрытых товарных вагонов прошло мимо.