Никогда я не пил ничего холоднее и чище.
Вкус мартини вернул мне самочувствие цивилизованного человека.
Я слишком долго питался красным вином, хлебом, сыром, скверным кофе и граппой.
Я сидел на высоком табурете в приятном окружении красного дерева, бронзы и зеркал и ни о чем не думал.
Бармен задал мне какой-то вопрос.
– Не надо говорить о войне, – сказал я.
Война была где-то очень далеко.
Может быть, никакой войны и не было.
Здесь не было войны.
Я вдруг понял, что для меня она кончилась.
Но у меня не было чувства, что она действительно кончилась.
У меня было такое чувство, как у школьника, который сбежал с уроков и думает о том, что сейчас происходит в школе.
Кэтрин и Эллен Фергюсон обедали, когда я пришел к ним в отель.
Еще из коридора я увидел их за столом.
Кэтрин сидела почти спиной ко мне, и я видел узел ее волос и часть щеки и ее чудесную шею и плечи.
Фергюсон что-то рассказывала.
Она замолчала, когда я вошел.
– Господи! – сказала она.
– Здравствуйте! – сказал я.
– Как, это вы? – сказала Кэтрин.
Ее лицо просветлело.
Казалось, она слишком счастлива, чтобы поверить.
Я поцеловал ее.
Кэтрин покраснела, и я сел за их стол.
– Вот так история! – сказала Фергюсон. – Что вы тут делаете?
Вы обедали?
– Нет.
Вошла девушка, подававшая к столу, и я сказал ей принести для меня прибор.
Кэтрин все время смотрела на меня счастливыми глазами.
– По какому это вы случаю в муфти? – спросила Фергюсон. [Муфти – домашнее платье, которое носят должностные лица вне службы (ост.-инд.)]
– Я попал в Кабинет.
– Вы попали в какую-нибудь скверную историю.
– Развеселитесь, Ферджи.
Развеселитесь немножко.
– Не очень-то весело глядеть на вас.
Я знаю, в какую историю вы впутали эту девушку.
Вы для меня вовсе не веселое зрелище.
Кэтрин улыбнулась мне и тронула меня ногой под столом.
– Никто меня ни в какую историю не впутывал, Ферджи.
Я сама впуталась.
– Я его терпеть не могу, – сказала Фергюсон. – Он только погубил вас своими коварными итальянскими штучками.
Американцы еще хуже итальянцев.
– Зато шотландцы – нравственный народ, – сказала Кэтрин.
– Я вовсе не об этом говорю.
Я говорю об его итальянском коварстве.
– Разве я коварный, Ферджи?
– Да.
Вы хуже чем коварный.
Вы настоящая змея.
Змея в итальянском мундире и плаще.