Ему не с кем играть.
Графу Греффи было девяносто четыре года.
Он был современником Меттерниха, этот старик с седой головой и седыми усами и превосходными манерами.
Он побывал и на австрийской и на итальянской дипломатической службе, и день его рождения был событием в светской жизни Милана.
Он собирался дожить до ста лет и играл на бильярде с уверенной свободой, неожиданной в этом сухоньком девяносточетырехлетнем теле.
Я встретился с ним, приехав как-то в Стрезу после конца сезона, и мы пили шампанское во время игры на бильярде.
Я нашел, что это великолепный обычай, и он дал мне пятнадцать очков форы и обыграл меня.
– Почему вы не сказали мне, что он здесь?
– Я забыл.
– Кто здесь есть еще?
– Других вы не знаете.
Во всем отеле только шесть человек.
– Чем вы сейчас заняты?
– Ничем.
– Поедем ловить рыбу.
– На часок, пожалуй, можно.
– Поедем.
Берите дорожку.
Бармен надел пальто, и мы отправились.
Мы спустились к берегу и взяли лодку, и я греб, а бармен сидел на корме и держал дорожку, какой ловят озерную форель, со спиннером и тяжелым грузилом на конце.
Мы ехали вдоль берега, бармен держал лесу в руках и время от времени дергал ее.
С озера Отреза выглядела очень пустынной.
Видны были длинные ряды голых деревьев, большие отели и заколоченные виллы.
Я повернул к Изола-Велла и повел лодку вдоль самого берега, где сразу глубоко и видно, как стена скал отвесно уходит в прозрачную воду, а потом отъехал и свернул к рыбачьему острову.
Солнце зашло за тучи, и вода была темная и гладкая и очень холодная.
У нас ни разу не клюнуло, хотя несколько раз мы видели на воде круги от подплывающей рыбы.
Я выгреб к рыбачьему острову, где стояли вытащенные на берег лодки и люди чинили сети.
– Пойдем выпьем чего-нибудь?
– Пойдем.
Я подогнал лодку к каменному причалу, и бармен втянул лесу, свернул ее на дне лодки и зацепил спиннер за край борта.
Я вылез и привязал лодку.
Мы вошли в маленькое кафе, сели за деревянный столик и заказали вермуту.
– Устали грести? – Нет.
– Обратно грести буду я, – сказал он.
– Я люблю грести.
– Может быть, если вы возьмете удочку, счастье переменится.
– Хорошо.
– Скажите, как дела на войне?
– Отвратительно.
– Я не должен идти.
Я слишком стар, как граф Греффи.
– Может быть, вам еще придется пойти.
– В будущем году мой разряд призывают.
Но я не пойду.
– Что же вы будете делать?
– Уеду за границу.
Я не хочу идти на войну.
Я уже был на войне раз, в Абиссинии.
Хватит.
Зачем вы пошли?