– И я не хочу, чтоб ты уходил.
– Ну, так я не пойду.
– Нет.
Иди.
Это ведь ненадолго, а потом ты вернешься.
– Мы пообедаем здесь, наверху.
– Иди и скорее возвращайся.
Я застал графа Греффи в бильярдной.
Он упражнялся в различных ударах и казался очень хрупким в свете лампы, спускавшейся над бильярдом.
На ломберном столике немного поодаль, в тени, стояло серебряное ведерко со льдом, откуда торчали горлышки и пробки двух бутылок шампанского.
Граф Греффи выпрямился, когда я вошел в бильярдную, и пошел мне навстречу.
Он протянул мне руку.
– Я очень рад видеть вас здесь.
Вы так добры, что согласились прийти поиграть со мной.
– С вашей стороны очень любезно было меня пригласить.
– Как ваше здоровье?
Я слыхал, вы были ранены на Изонцо.
Надеюсь, вы теперь вполне оправились.
– Я совершенно здоров.
Как ваше здоровье?
– О, я всегда здоров.
Но я старею.
Начинаю замечать признаки старости.
– Этому трудно поверить.
– Да.
Вот вам пример.
Мне теперь легче говорить по-итальянски, чем на другом языке.
Я заставляю себя, но когда я устаю, мне все-таки легче говорить по-итальянски.
Так что, по-видимому, я старею.
– Будем говорить по-итальянски.
Я тоже немного устал.
– О, но ведь если вы устали, вам должно быть легче говорить по-английски.
– По-американски.
– Да.
По-американски.
Пожалуйста, говорите по-американски.
Это такой очаровательный язык.
– Я почти не встречаюсь теперь с американцами.
– Вы, вероятно, очень скучаете без их общества.
Всегда скучно без соотечественников, а в особенности без соотечественниц.
Я это знаю по опыту.
Что ж, сыграем, или вы слишком устали?
– Я не устал.
Я сказал это так, в шутку.
Какую вы мне дадите фору?
– Вы много играли это время?
– Совсем не играл.
– Вы играете очень хорошо.
Десять очков?
– Вы мне льстите.