– Пятнадцать?
– Это было бы прекрасно, но вы меня все равно обыграете.
– Будем играть на деньги?
Вы всегда предпочитали играть на деньги.
– Давайте.
– Отлично.
Я даю вам восемнадцать очков, и мы играем по франку очко.
Он очень красиво разыграл партию, и, несмотря на фору, я только на четыре очка обогнал его к середине игры.
Граф Греффи нажал кнопку звонка, вызывая бармена.
– Будьте добры откупорить одну бутылку, – сказал он.
Затем мне: – По стакану для настроения.
Вино было холодное, как лед, и очень сухое и хорошее.
– Будем говорить по-итальянски.
Вы не возражаете?
Это теперь моя слабость.
Мы продолжали играть, потягивая вино между ударами, беседуя по-итальянски, но вообще разговаривали мало, сосредоточась на игре.
Граф Греффи выбил сотое очко, а я, несмотря на фору, имел только девяносто четыре.
Он улыбнулся и потрепал меня по плечу.
– Теперь мы разопьем вторую бутылку, и вы расскажете мне о войне. – Он ждал, когда я сяду.
– О чем-нибудь другом, – сказал я.
– Вы не хотите говорить об этом?
Хорошо.
Что вы читали за последнее время?
– Ничего, – сказал я. – Боюсь, что я очень отупел.
– Нет.
Но читать вам нужно.
– Что написано за время войны?
– Есть «Le feu» ["Огонь" (франц.)] одного француза, Барбюса.
Есть «Мистер Бритлинг видит все насквозь».
– Это неправда.
– Что неправда?
– Он не видит все насквозь.
Эти книги были у нас в госпитале.
– Значит, вы кое-что читали?
– Да, но хорошего ничего.
– Мне кажется, что в «Мистере Бритлинге» очень хорошо показана душа английской буржуазии.
– Я не знаю, что такое душа.
– Бедняжка.
Никто не знает, что такое душа.
Вы – croyant? [верующий (франц.)]
– Только ночью.
Граф Греффи улыбнулся и повертел стакан в пальцах.
– Я предполагал, что с возрастом стану набожнее, но почему-то этого не случилось, – сказал он. – Очень сожалею.
– Вы хотели бы жить после смерти? – сказал я и сейчас же спохватился, что глупо было упоминать о смерти.
Но его не смутило это слово.
– Смотря как жить.
Эта жизнь очень приятна.
Я хотел бы жить вечно. – Он улыбнулся. – Мне это почти удалось.
Мы сидели в глубоких кожаных креслах, разделенные столиком с бокалами и шампанским в серебряном ведерке.
– Если вы доживете до моего возраста, многое вам будет казаться странным.