Она вернулась на землю из того мира, где была.
– Посидим тут немножко.
Мы сели на плоскую каменную скамью, и я взял Кэтрин Баркли за руку.
Она не позволила мне обнять ее.
– Вы очень устали? – спросила она.
– Нет.
Она смотрела вниз, на траву.
– Скверную игру мы с вами затеяли.
– Какую игру?
– Не прикидывайтесь дурачком.
– Я и не думаю.
– Вы славный, – сказала она, – и вы стараетесь играть как можно лучше.
Но игра все-таки скверная.
– Вы всегда угадываете чужие мысли?
– Не всегда.
Но ваши я знаю.
Вам незачем притворяться, что вы меня любите.
На сегодня с этим кончено.
О чем бы вы хотели теперь поговорить?
– Но я вас в самом деле люблю.
– Знаете что, не будем лгать, когда в этом нет надобности.
Вы очень мило провели свою роль, и теперь все в порядке.
Я ведь не совсем сумасшедшая.
На меня если и находит, то чуть-чуть и ненадолго.
Я сжал ее руку.
– Кэтрин, дорогая…
– Как смешно это звучит сейчас: «Кэтрин».
Вы не всегда одинаково это произносите.
Но вы очень славный.
Вы очень добрый, очень.
– Это и наш священник говорит.
– Да, вы добрый.
И вы будете навещать меня?
– Конечно.
– И вам незачем говорить, что вы меня любите.
С этим пока что кончено. – Она встала и протянула мне руку. – Спокойной ночи.
Я хотел поцеловать ее.
– Нет, – сказала она. – Я страшно устала.
– А все-таки поцелуйте меня, – сказал я.
– Я страшно устала, милый.
– Поцелуйте меня.
– Вам очень хочется?
– Очень.
Мы поцеловались, но она вдруг вырвалась.
– Не надо.
Спокойной ночи, милый.
Мы дошли до дверей, и я видел, как она переступила порог и пошла по вестибюлю.
Мне нравилось следить за ее движениями.
Она скрылась в коридоре.
Я пошел домой.