– Вы готовы?
– Да.
Он наклонился и оттолкнул нас.
Я погрузил весла в воду, потом помахал ему рукой.
В ответ он сделал предостерегающий знак.
Я увидел огни отеля и стал грести, стараясь держать прямо, пока они не скрылись из виду.
Кругом бушевало настоящее море, но мы шли по ветру.
Глава тридцать седьмая
Я греб в темноте, держась так, чтоб ветер все время дул мне в лицо.
Дождь перестал и только изредка порывами налетал снова.
Я видел Кэтрин на корме, но не видел воду, когда погружал в нее лопасти весел.
Весла были длинные и не имели ремешков, удерживающих весло в уключине.
Я погружал весла в воду, проводил их вперед, вынимал, заносил, снова погружал, стараясь грести как можно легче.
Я не разворачивал их плашмя при заносе, потому что ветер был попутный.
Я знал, что натру себе волдыри, и хотел, чтоб это случилось как можно позднее.
Лодка была легкая и хорошо слушалась весел.
Я вел ее вперед по темной воде.
Ничего не было видно, но я надеялся, что мы скоро доберемся до Палланцы.
Мы так и не увидели Палланцы.
Ветер дул с юга, и в темноте мы проехали мыс, за которым лежит Палланца, и не увидели ее огней.
Когда наконец показались какие-то огни, гораздо дальше и почти на самом берегу, это была уже Интра.
Но долгое время мы вообще не видели никаких огней, не видели и берега и только упорно подвигались в темноте вперед, скользя на волнах.
Иногда волна поднимала лодку, и в темноте я махал веслами по воздуху.
Озеро было еще неспокойное, но я продолжал грести, пока нас вдруг чуть не прибило к скалистому выступу берега, торчавшему над водой; волны ударялись о него, высоко взлетали и падали вниз.
Я сильно налег на правое весло, в то же время табаня левым, и мы отошли от берега; скала скрылась из виду, и мы снова плыли по озеру.
– Мы уже на другой стороне, – сказал я Кэтрин.
– А ведь мы должны были увидеть Палланцу?
– Она осталась за мысом.
– Ну, как ты, милый?
– Ничего!
– Я могу тебя немного сменить.
– Зачем?
Не нужно.
– Бедная Фергюсон! – сказала Кэтрин. – Придет утром в отель, а нас уже нет.
– Это меня меньше беспокоит, – сказал я. – А вот как бы нам добраться до швейцарского побережья, пока темно, чтобы нас не увидела таможенная стража.
– А далеко еще?
– Километров тридцать. * * *
Я греб всю ночь.
Мои ладони были до того стерты, что я с трудом сжимал в руках весла.
Несколько раз мы едва не разбились о берег.
Я держался довольно близко к берегу, боясь сбиться с пути и потерять время.
Иногда мы подходили так близко, что видели дорогу, идущую вдоль берега, и ряды деревьев вдоль дороги, и горы позади.
Дождь перестал, и когда ветер разогнал тучи, вышла луна, и, оглянувшись, я увидел длинный темный мыс Кастаньола, и озеро с белыми барашками, и далекие снежные вершины под луной.
Потом небо опять заволокло тучами, и озеро и горные вершины исчезли, но было уже гораздо светлее, чем раньше, и виден был берег.
Он был виден даже слишком ясно, и я отвел лодку подальше, чтобы ее не могла заметить с Палланцанской дороги таможенная стража, если она там была.
Когда опять показалась луна, мы увидели белые виллы на берегу, по склонам гор, и белую дорогу в просветах между деревьями.
Я греб не переставая.
Озеро стало шире, и на другом берегу у подножья горы мы увидели огни; это должно было быть Луино.
Я увидел клинообразную расщелину между горами на другом берегу и решил, что, вероятно, это и есть Луино.
Если так, то мы шли хорошим темпом.