У него было здоровое, краснощекое лицо и маленькие усики щеточкой.
Он посмотрел на нас.
– Помаши ему рукой, – сказал я Кэтрин.
Она помахала, и солдат нерешительно улыбнулся и тоже помахал в ответ.
Я стал грести медленнее.
Мы проезжали мимо самого селения.
– Вероятно, мы уже давно в Швейцарии, – сказал я.
– Нужно знать наверняка, милый.
Недостает еще, чтобы нас на границе вернули обратно.
– Граница далеко позади.
Это, вероятно, таможенный пункт.
Я почти убежден, что это Бриссаго.
– А нет ли здесь итальянцев?
На таможенных пунктах всегда много народу из соседней страны.
– Не в военное время.
Не думаю, чтоб сейчас итальянцам разрешали переходить границу.
Городок был очень хорошенький.
У пристани стояло много рыбачьих лодок, и на рогатках развешаны были сети.
Шел мелкий ноябрьский дождь, но здесь даже в дождь было весело и чисто.
– Тогда давай причалим и пойдем завтракать.
– Давай.
Я приналег на левое весло и подошел к берегу, потом, у самой пристани, выровнялся и причалил боком.
Я втащил весла, ухватился за железное кольцо, поставил ногу на мокрый камень и вступил в Швейцарию.
Я привязал лодку и протянул руку Кэтрин.
– Выходи, Кэт.
Замечательное чувство.
– А чемоданы?
– Оставим в лодке.
Кэтрин вышла, и мы вместе вступили в Швейцарию.
– Какая прекрасная страна, – сказала она.
– Правда, замечательная?
– Пойдем скорей завтракать.
– Нет, правда замечательная страна?
По ней как-то приятно ступать.
– У меня так затекли ноги, что я ничего не чувствую.
Но, наверно, приятно.
Милый, ты понимаешь, что мы уже здесь, что мы выбрались из этой проклятой Италии.
– Да.
Честное слово, да.
Я еще никогда так хорошо ничего не понимал.
– Посмотри на эти дома.
А какая чудная площадь!
Вон там можно и позавтракать.
– А какой чудный дождь!
В Италии никогда не бывает такого дождя.
Это веселый дождь.
– И мы с тобой уже здесь, милый.
Нет, ты понимаешь, что мы с тобой уже здесь?
Мы вошли в кафе и сели за чистенький деревянный столик.
Мы были как пьяные.