Вышла чудесная чистенькая женщина в переднике и спросила, что нам подать.
– Булочки, и варенье, и кофе, – сказала Кэтрин.
– Извините, булочек теперь нет – время военное.
– Тогда хлеба.
– Может быть, сделать гренки?
– Сделайте.
– И еще яичницу.
– Из скольких яиц угодно господину?
– Из трех.
– Лучше из четырех, милый.
– Из четырех яиц.
Женщина ушла.
Я поцеловал Кэтрин и очень крепко сжал ей руку.
Мы смотрели друг на друга и по сторонам.
– Милый, ну скажи, разве не чудесно?
– Замечательно, – сказал я.
– Это ничего, что нет булочек, – сказала Кэтрин. – Я думала о них всю ночь.
Но это ничего.
Это совсем даже ничего.
– Вероятно, нас очень скоро арестуют.
– Не думай об этом, милый.
Мы раньше позавтракаем.
Быть арестованными после завтрака не так уж страшно.
И потом, что они могут нам сделать?
Я британская подданная, а ты американский, и у нас все в полном порядке.
– У тебя есть паспорт?
– Конечно.
Ах, не будем говорить об этом.
Давай радоваться.
– Я и так радуюсь изо всех сил, – сказал я.
Толстая серая кошка, распушив хвост султаном, прошла по комнате к нашему столу и, изогнувшись вокруг моей ноги, стала об нее тереться с довольным урчанием.
Я наклонился и погладил кошку.
Кэтрин радостно улыбнулась мне. – А вот и кофе, – сказала она. * * *
Нас арестовали после завтрака.
Мы погуляли немного по городку и потом спустились к пристани за своими чемоданами.
У лодки стоял на страже солдат.
– Это ваша лодка?
– Да.
– Откуда вы приехали?
– С той стороны озера.
– Вам придется пойти со мной.
– А чемоданы?
– Можете взять.
Я взял чемоданы, и Кэтрин пошла рядом со мной, а солдат позади нас, к старому дому, где была таможня.
В таможне очень худой и воинственный с виду лейтенант стал нас допрашивать.
– Ваша национальность?
– Американец и англичанка.
– Предъявите ваши паспорта.
Я дал свой, и Кэтрин достала свой из сумочки.
Он долго рассматривал их.