– Завтра можно будет пойти на лыжах, – сказал он. – Вы ходите на лыжах, мистер Генри?
– Нет.
Но я хочу научиться.
– Вы научитесь очень легко.
Мой сын приезжает на рождество, он вас научит.
– Чудесно.
Когда он должен приехать?
– Завтра вечером.
Когда после обеда мы сидели у печки в маленькой комнате и смотрели в окно, как валит снег, Кэтрин сказала:
– Что, если тебе уехать куда-нибудь одному, милый, побыть среди мужчин, походить на лыжах?
– Зачем мне это?
– Неужели тебе никогда не хочется повидать других людей?
– А тебе хочется повидать других людей?
– Нет.
– И мне нет.
– Я знаю.
Но ты другое дело.
Я жду ребенка, и поэтому мне приятно ничего не делать.
Я знаю, что я стала ужасно глупая и слишком много болтаю, и мне кажется, лучше тебе уехать, а то я тебе надоем.
– Ты хочешь, чтоб я уехал?
– Нет, я хочу, чтоб ты был со мной.
– Ну, так я и не поеду никуда.
– Иди сюда, – сказала она. – Я хочу пощупать шишку у тебя на голове.
Большая все-таки шишка. – Она провела по ней пальцами. – Милый, почему бы тебе не отпустить бороду?
– Тебе хочется?
– Просто так, для забавы.
Мне хочется посмотреть, какой ты с бородой.
– Ладно.
Отпущу бороду.
Сейчас же, сию минуту начну отпускать.
Это идея.
Теперь у меня будет занятие.
– Ты огорчен, что у тебя нет никакого занятия?
– Нет.
Я очень доволен.
Мне очень хорошо.
А тебе?
– Мне чудесно.
Но я все боюсь, может быть, теперь, когда я такая, тебе скучно со мной?
– Ох, Кэт!
Ты даже не представляешь себе, как сильно я тебя люблю.
– Даже теперь?
– И теперь и всегда.
И я вполне счастлив.
Разве нам не хорошо тут?
– Очень хорошо, но мне все кажется, что ты какой-то неспокойный.
– Нет.
Я иногда вспоминаю фронт и разных людей, но это не тревожит меня.
Я ни о чем долго не думаю.
– Кого ты вспоминаешь?