– Ринальди, и священника, и еще всяких людей.
Но долго я о них не думаю.
Я не хочу думать о войне.
Я покончил с ней.
– О чем ты сейчас думаешь?
– Ни о чем.
– Нет, ты думал о чем-то.
Скажи.
– Я думал, правда ли, что у Ринальди сифилис.
– И все?
– Да.
– А у него сифилис?
– Не знаю.
– Я рада, что у тебя нет.
У тебя ничего такого не было?
– У меня был триппер.
– Я не хочу об этом слышать.
Тебе очень больно было, милый?
– Очень.
– Я б хотела, чтоб у меня тоже был.
– Не выдумывай.
– Нет, правда.
Я б хотела, чтобы у меня все было, как у тебя.
Я б хотела знать всех женщин, которых ты знал, чтоб потом высмеивать их перед тобой.
– Вот это красиво.
– А что у тебя был триппер, красиво?
– Нет.
Смотри, как снег идет.
– Я лучше буду смотреть на тебя.
Милый, что, если б ты отпустил волосы?
– То есть как?
– Ну, немножко подлиннее.
– Они и так длинные.
– Нет, отпусти их немного длиннее, а я остригусь, и мы будем совсем одинаковые, только один светлый, а другой темный.
– Я не хочу, чтоб ты остриглась.
– А это, может быть, забавно.
Мне надоели волосы.
Ночью в постели они ужасно мешают.
– Мне нравится так.
– А с короткими бы тебе не понравилось?
– Может быть.
Мне нравится, как сейчас.
– Может быть, с короткими лучше.
И мы были бы оба одинаковые.
Милый, я так тебя люблю, что хочу быть тобой.
– Это так и есть.
Мы с тобой одно.
– Я знаю.
По ночам.
– Ночью все замечательно.