Только послал чек на подпись.
– Слава богу, что я тебе не родственница.
– Я дам им телеграмму.
– Разве ты их совсем не любишь?
– Раньше любил, но мы столько ссорились, что ничего не осталось.
– Мне кажется, что они бы мне понравились.
Наверно, они бы мне очень понравились.
– Давай не будем о них говорить, а то я начну о них тревожиться. – Немного погодя я сказал: – Пойдем, если ты отдохнула.
– Я отдохнула.
Мы пошли по дороге дальше.
Было уже темно, и снег скрипел под ногами.
Ночь была сухая, и холодная, и очень ясная.
– Мне очень нравится твоя борода, – сказала Кэтрин. – Просто прелесть.
На вид жесткая и колючая, а на самом деле мягкая и такая приятная.
– По-твоему, так лучше, чем без бороды?
– Пожалуй, лучше.
Знаешь, милый, я не стану стричься до рождения маленькой Кэтрин.
Я теперь слишком толстая и похожа на матрону.
Но когда она родится и я опять похудею, непременно остригусь, и тогда у тебя будет совсем другая, новая девушка.
Мы пойдем с тобой вместе, и я остригусь, или я пойду одна и сделаю тебе сюрприз.
Я молчал.
– Ты ведь не запретишь мне, правда?
– Нет.
Может быть, мне даже понравится.
– Ну, какой же ты милый!
А вдруг, когда я похудею, я стану очень хорошенькая и так тебе понравлюсь, что ты опять в меня влюбишься.
– О, черт! – сказал я. – Я и так в тебя достаточно влюблен.
Чего ты еще хочешь?
Чтоб я совсем потерял голову?
– Да.
Я хочу, чтоб ты потерял голову.
– Ну и пусть, – сказал я. – Я сам этого хочу.
Глава сороковая
Нам чудесно жилось.
Мы прожили январь и февраль, и зима была чудесная, и мы были очень счастливы.
Были недолгие оттепели, когда дул теплый ветер, и снег делался рыхлым, и в воздухе чувствовалась весна, но каждый раз становилось опять ясно и холодно, и возвращалась зима.
В марте зима первый раз отступила по-настоящему.
Ночью пошел дождь.
Дождь шел все утро, и снег превратился в грязь, и на горном склоне стало тоскливо.
Над озером и над долиной нависли тучи.
Высоко в горах шел дождь.
Кэтрин надела глубокие калоши, а я резиновые сапоги monsieur Гуттингена, и мы под зонтиком, по грязи и воде, размывавшей лед на дороге, пошли в кабачок у станции выпить вермуту перед завтраком.
Было слышно, как за окном идет дождь.
– Как ты думаешь, не перебраться ли нам в город?
– А ты как думаешь? – спросила Кэтрин.
– Если зима кончилась и пойдут дожди, здесь станет нехорошо.
Сколько еще до маленькой Кэтрин?
– Около месяца.
Может быть, немножко больше.
– Можно спуститься вниз и поселиться в Монтре.