В ее чемодане было уже сложено все необходимое для больницы и детские вещи.
Мы вышли в коридор, и я позвонил лифтеру.
Ответа не было.
Я сошел вниз.
Внизу никого не было, кроме ночного швейцара.
Я сам поднялся в лифте наверх, внес в кабину чемодан Кэтрин, она вошла, и мы спустились вниз.
Ночной швейцар открыл нам дверь, и мы сели на каменные тумбы у ступенек парадного крыльца и стали ждать такси.
Ночь была ясная, и на небе были звезды.
Кэтрин была очень возбуждена.
– Я так рада, что уже началось, – сказала она. – Теперь скоро все будет позади.
– Ты молодец.
– Я не боюсь.
Только бы вот такси скорее приехало.
Мы услышали шум машины на улице и увидели свет от фар.
Такси подъехало к крыльцу, и я помог Кэтрин сесть, а шофер поставил чемодан на переднее сиденье.
– В больницу, – сказал я.
Мы выехали на мостовую и стали подниматься в гору.
Когда мы подъехали к больнице, я взял чемодан, и мы вошли.
Внизу за конторкой сидела женщина, которая записала в книгу имя и фамилию Кэтрин, возраст, адрес, сведения о родственниках и о религии.
Кэтрин сказала, что у нее нет никакой религии, и женщина поставила против этого слова в книге черточку.
Кэтрин сказала, что ее фамилия Генри.
– Я отведу вас в палату, – сказала женщина.
Мы поднялись на лифте.
Женщина остановила лифт, и мы вышли и пошли за ней по коридору.
Кэтрин крепко держалась за мою руку.
– Вот это ваша палата, – сказала женщина. – Пожалуйста, раздевайтесь и ложитесь в постель.
Вот вам ночная сорочка.
– У меня есть ночная сорочка, – сказала Кэтрин.
– Вам удобнее будет в этой, – сказала женщина.
Я вышел и сел на стул в коридоре.
– Теперь можете войти, – сказала сестра, стоя в дверях.
Кэтрин лежала на узкой кровати, в простой ночной сорочке с квадратным вырезом, сделанной, казалось, из простого холста.
Она улыбнулась мне.
– Теперь уже у меня хорошие схватки, – сказала она.
Сестра держала ее руку и следила за схватками по часам.
– Вот сейчас была сильная, – сказала Кэтрин.
Я видел это по ее лицу.
– Где доктор? – спросил я у сестры.
– Спит внизу.
Он придет, когда нужно будет.
Я должна кое-что сделать madame, – сказала сестра. – Будьте добры, выйдите опять.
Я вышел в коридор.
Коридор был пустой, с двумя окнами и рядом затворенных дверей по всей длине.
В нем пахло больницей.
Я сидел на стуле, и смотрел в пол, и молился за Кэтрин.
– Можете войти, – сказала сестра.
Я вошел.
– Это ты, милый? – сказала Кэтрин.
– Ну, как?
– Теперь уже совсем часто.