– Какой теперь промежуток между схватками? – спросил я.
– Около минуты.
– Вы не голодны?
– Я сейчас пойду завтракать, – сказал он.
– Вам непременно нужно поесть, доктор, – сказала Кэтрин. – До чего мне обидно, что я так долго вожусь.
Может быть, мой муж сумеет давать мне газ пока?
– Если хотите, – сказал доктор. – Будете поворачивать до цифры два.
– Понимаю, – сказал я.
На диске была стрелка, и он вращался с помощью рычажка.
– {Дайте}, – сказала Кэтрин.
Она крепко прижала маску к лицу.
Я повернул диск до цифры два, а когда Кэтрин отняла маску, повернул его назад.
Я был очень рад, что доктор дал мне занятие.
– Это ты давал газ, милый? – спросила Кэтрин.
Она погладила мою руку.
– Я.
– Какой ты хороший!
Она была немного пьяна от газа.
– Я поем в соседней комнате, – сказал доктор. – Чуть что – вы можете меня позвать.
Я смотрел, как он ест; потом, немного погодя, я увидел, что он прилег и курит папиросу.
Время шло. Кэтрин все больше уставала.
– Как ты думаешь, я все-таки сумею родить? – спросила она.
– Конечно, сумеешь.
– Я стараюсь, как только могу.
Я толкаю, но оно опять уходит. {Сейчас будет.
Дай скорей}.
В два часа я вышел и пошел поесть.
В кафе было несколько человек, и на столиках стоял кофе и рюмки с киршвассером.
Я сел за столик.
– Что у вас есть? – спросил я кельнера.
– Второй завтрак уже кончился.
– Разве нет порционных блюд?
– Можно приготовить choucroute. [кислая капуста (франц.)]
– Дайте choucroute и пива.
– Кружку или полкружки?
– Полкружки светлого.
Кельнер принес порцию Sauerkraut [кислая капуста (нем.)] с ломтиком ветчины сверху и сосиской, зарытой в горячую, пропитанную вином капусту.
Я ел капусту и пил пиво.
Я был очень голоден.
Я смотрел на публику за столиками кафе.
За одним столиком играли в карты.
Двое мужчин за соседним столиком разговаривали и курили.
Кафе было полно дыма.
За цинковой стойкой, где я завтракал утром, было теперь трое: старик, полная женщина в черном платье, которая сидела у кассы и следила за всем, что подается на столики, и мальчик в фартуке.
Я думал о том, сколько у этой женщины детей и как она их рожала.
Покончив с choucroute, я пошел назад, в больницу.
На улице было теперь совсем чисто.
Ведер с отбросами не было.
День был облачный, но солнце старалось пробиться.
Я поднялся в лифте, вышел и пошел по коридору в комнату Кэтрин, где я оставил свой белый халат.