Многие из сидевших за столиками знали друг друга.
За несколькими столиками играли в карты.
Кельнеры сновали между стойками и столами, разнося напитки.
Двое мужчин вошли и не могли найти себе места.
Они остановились против моего столика.
Я заказал еще пива.
Я еще не мог уйти.
Возвращаться в больницу было рано.
Я старался ни о чем не думать и быть совершенно спокойным.
Вошедшие постояли немного, но никто не вставал, и они ушли.
Я выпил еще пива.
Передо мной на столе была уже целая стопка блюдец.
Человек, сидевший напротив меня, снял очки, спрятал их в футляр, сложил газету и сунул ее в карман и теперь смотрел по сторонам, держа в руке рюмку с ликером.
Вдруг я почувствовал, что должен идти.
Я позвал кельнера, заплатил по счету, надел пальто, взял шляпу и вышел на улицу.
Под дождем я вернулся в больницу.
Наверху в коридоре мне встретилась сестра.
– Я только что звонила вам в отель, – сказала она.
Что-то оборвалось у меня внутри.
– Что случилось?
– У madame Генри было кровотечение.
– Можно мне войти?
– Нет, сейчас нельзя.
Там доктор.
– Это опасно?
– Это очень опасно.
Сестра вошла в палату и закрыла за собой дверь.
Я сидел у дверей в коридоре.
У меня внутри все было пусто.
Я не думал.
Я не мог думать.
Я знал, что она умрет, и молился, чтоб она не умерла.
Не дай ей умереть.
Господи, господи, не дай ей умереть.
Я все исполню, что ты велишь, только не дай ей умереть.
Нет, нет, нет, милый господи, не дай ей умереть.
Милый господи, не дай ей умереть.
Нет, нет, нет, не дай ей умереть.
Господи, сделай так, чтобы она не умерла.
Я все исполню, только не дай ей умереть.
Ты взял ребенка, но не дай ей умереть.
Это ничего, что ты взял его, только не дай ей умереть.
Господи, милый господи, не дай ей умереть.
Сестра приоткрыла дверь и сделала мне знак войти.
Я последовал за ней в палату.
Кэтрин не оглянулась, когда я вошел.
Я подошел к постели.
Доктор стоял у постели с другой стороны.
Кэтрин взглянула на меня и улыбнулась.
Я склонился над постелью и заплакал.