– Бедный ты мой, – сказала Кэтрин совсем тихо.
Лицо у нее было серое.
– Все хорошо, Кэт, – сказал я. – Скоро все будет совсем хорошо.
– Скоро я умру, – сказала она. Потом помолчала немного и сказала: – Я не хочу.
Я взял ее за руку.
– Не тронь меня, – сказала она.
Я выпустил ее руку.
Она улыбнулась. – Бедный мой!
Трогай сколько хочешь.
– Все будет хорошо, Кэт.
Я знаю, что все будет хорошо.
– Я думала написать тебе письмо на случай чего-нибудь, но так и не написала.
– Хочешь, чтоб я позвал священника или еще кого-нибудь?
– Только тебя, – сказала она.
Потом, спустя несколько минут: – Я не боюсь.
Я только не хочу.
– Вам нельзя столько разговаривать, – сказал доктор.
– Хорошо, не буду, – сказала Кэтрин.
– Хочешь чего-нибудь, Кэт?
Что-нибудь тебе дать?
Кэтрин улыбнулась. – Нет. – Потом, спустя несколько минут: – Ты не будешь с другой девушкой так, как со мной? Не будешь говорить наших слов? Скажи.
– Никогда.
– Но я хочу, чтоб у тебя были девушки.
– Они мне не нужны.
– Вы слишком много разговариваете, – сказал доктор. – Monsieur Генри придется выйти.
Позже он может опять прийти.
Вы не умрете.
Не говорите глупостей.
– Хорошо, – сказала Кэтрин. – Я буду приходить к тебе по ночам, – сказала она.
Ей было очень трудно говорить.
– Пожалуйста, выйдите из палаты, – сказал доктор. – Ей нельзя разговаривать.
Кэтрин подмигнула мне; лицо у нее стало совсем серое.
– Ничего, я побуду в коридоре, – сказал я.
– Ты не огорчайся, милый, – сказала Кэтрин. – Я ни капельки не боюсь.
Это только скверная шутка.
– Ты моя дорогая, храбрая девочка.
Я ждал в коридоре за дверью.
Я ждал долго.
Сестра вышла из палаты и подошла ко мне.
– Madame Генри очень плохо, – сказала она. – Я боюсь за нее.
– Она умерла?
– Нет, но она без сознания.
По-видимому, одно кровотечение следовало за другим.
Невозможно было остановить кровь.
Я вошел в палату и оставался возле Кэтрин, пока она не умерла.
Она больше не приходила в себя, и скоро все кончилось. * * *
В коридоре я обратился к доктору:
– Что-нибудь нужно еще сегодня сделать?
– Нет.
Ничего делать не надо.