– Спасибо за кофейные зерна.
– Не стоит, бэби.
Не стоит.
Я пошел по аллее.
Очертания кипарисов по сторонам были четкие и ясные.
Я оглянулся и увидел, что Ринальди стоит и смотрит мне вслед, и я помахал ему рукой.
Я сидел в приемной виллы, ожидая Кэтрин Баркли.
Кто-то вошел в вестибюль.
Я встал, но это была не Кэтрин.
Это была мисс Фергюсон.
– Хэлло, – сказала она. – Кэтрин просила меня передать вам, что, к сожалению, она сегодня не может с вами увидеться.
– Как жаль.
Она не больна, надеюсь?
– Она не совсем здорова.
– Скажите ей, пожалуйста, что я очень огорчен.
– Скажу.
– А может быть, мне зайти завтра утром?
– Зайдите.
– Очень вам благодарен, – сказал я. – Покойной ночи.
Я вышел из приемной, и мне вдруг стало тоскливо и неуютно.
Я очень небрежно относился к свиданию с Кэтрин, я напился и едва не забыл прийти, но когда оказалось, что я ее не увижу, мне стало тоскливо и я почувствовал себя одиноким.
Глава восьмая
На другой день мы узнали, что ночью в верховьях реки будет атака и мы должны выехать туда с четырьмя машинами.
Никто ничего не знал толком, хотя все говорили с большим апломбом, выказывая свои стратегические познания.
Я сидел в первой машине, и когда мы проезжали мимо ворот английского госпиталя, я велел шоферу остановиться.
Остальные машины затормозили.
Я вышел и велел шоферам ехать дальше и ждать нас на перекрестке у Кормонской дороги, если мы их не нагоним раньше.
Я торопливым шагом прошел по аллее и, войдя в приемную, попросил вызвать мисс Баркли.
– Она на дежурстве.
– Нельзя ли мне повидать ее на одну минуту?
Послали санитара узнать, и он вернулся с ней вместе.
– Я зашел узнать о вашем здоровье.
Мне сказали, что вы на дежурстве, и я попросил вас вызвать.
– Я вполне здорова, – сказала она. – Вероятно, это от жары меня вчера разморило.
– Мне надо идти.
– Я на минутку выйду с вами.
– Вы себя совсем хорошо чувствуете? – спросил я, когда мы вышли.
– Да, милый.
Вы сегодня придете?
– Нет.
Я сейчас еду – сегодня потеха на Плаве.
– Потеха?
– Едва ли будет что-нибудь серьезное.
– А когда вы вернетесь?
– Завтра.
Она что-то расстегнула и сняла с шеи.
Она вложила это мне в руку.
– Это святой Антоний, – сказала она. – А завтра вечером приходите.
– Разве вы католичка?
– Нет.