Он там сидит у одной из кирпичных стен.
Маньера и Гавуцци погрузили в свои машины раненых и уехали.
Им ранение не мешало.
Пришли три английских машины с двумя санитарами на каждой.
Ко мне подошел один из английских шоферов, его привел Гордини, который был очень бледен и совсем плох на вид.
Шофер наклонился ко мне.
– Вы тяжело ранены? – спросил он.
Это был человек высокого роста, в стальных очках.
– Обе ноги.
– Надеюсь, не серьезно.
Хотите сигарету?
– Спасибо.
– Я слыхал, вы потеряли двух шоферов?
– Да.
Один убит, другой – тот, что вас привел.
– Скверное дело.
Может быть, нам взять их машины?
– Я как раз хотел просить вас об этом.
– Они у нас будут в порядке, а потом мы их вам вернем.
Вы ведь из двести шестого?
– Да.
– Славное у вас там местечко.
Я вас видел в городе.
Мне сказали, что вы американец.
– Да.
– А я англичанин.
– Неужели?
– Да, англичанин.
А вы думали – итальянец?
У нас в одном отряде есть итальянцы.
– Очень хорошо, если вы возьмете наши машины, – сказал я.
– Мы вам возвратим их в полном порядке. – Он выпрямился. – Ваш шофер очень просил меня с вами сговориться. – Он похлопал Гордини по плечу.
Гордини вздрогнул и улыбнулся.
Англичанин легко и бегло заговорил по-итальянски:
– Ну, все улажено.
Я сговорился с твоим tenente.
Мы берем обе ваши машины.
Теперь тебе не о чем тревожиться. – Он прервал себя. – Надо еще как-нибудь устроить, чтобы вас вытащить отсюда.
Я сейчас поговорю с врачами.
Мы возьмем вас с собой, когда поедем.
Он направился ко входу, осторожно ступая между ранеными.
Я увидел, как приподнялось одеяло, которым занавешен был вход, стал виден свет, и он вошел туда.
– Он позаботится о вас, tenente, – сказал Гордини.
– Как вы себя чувствуете, Франко?
– Ничего.
Он сел рядом со мной.
В это время одеяло, которым занавешен был вход на пункт, приподнялось, и оттуда вышли два санитара и с ними высокий англичанин.
Он подвел их ко мне.
– Вот американский tenente, – сказал он по-итальянски.
– Я могу подождать, – сказал я. – Тут есть гораздо более тяжело раненые.