Мне не так уж плохо.
– Ну, ну, ладно, – сказал он, – нечего разыгрывать героя. – Затем по-итальянски, – поднимайте осторожно, особенно ноги.
Ему очень больно.
Это законный сын президента Вильсона.
Они подняли меня и внесли в помещение пункта.
На всех столах оперировали.
Маленький главный врач свирепо оглянулся на нас.
Он узнал меня и помахал мне щипцами.
– Ca va bien? [Ну как, ничего? (франц.)]
– Ca va. [Ничего (франц.)]
– Это я его принес, – сказал высокий англичанин по-итальянски. – Единственный сын американского посла.
Он полежит тут, пока вы сможете им заняться.
А потом я в первый же рейс отвезу его. – Он наклонился ко мне. – Я посмотрю, чтобы вам выправили документы, тогда дело пойдет быстрее. – Он нагнулся, чтобы пройти в дверь, и вышел.
Главный врач разнял щипцы и бросил их в таз.
Я следил за его движениями.
Теперь он накладывал повязку.
Потом санитары сняли раненого со стола.
– Давайте мне американского tenente, – сказал один из врачей.
Меня подняли и положили на стол.
Он был твердый и скользкий.
Кругом было много крепких запахов, запахи лекарств и сладкий запах крови.
С меня сняли брюки, и врач стал диктовать фельдшеру-ассистенту, продолжая работать:
– Множественные поверхностные ранения левого и правого бедра, левого и правого колена, правой ступни.
Глубокие ранения правого колена и ступни.
Рваные раны на голове (он вставил зонд: «Больно?» – «О-о-о, черт! Да!»), с возможной трещиной черепной кости.
Ранен на боевом посту. – Так вас, по крайней мере, не предадут военно-полевому суду за умышленное членовредительство, – сказал он. – Хотите глоток коньяку?
Как это вас вообще угораздило?
Захотелось покончить жизнь самоубийством?
Дайте мне противостолбнячную сыворотку и пометьте на карточке крестом обе ноги.
Так, спасибо.
Сейчас я немножко вычищу, промою и сделаю вам перевязку.
У вас прекрасно свертывается кровь.
Ассистент, поднимая глаза от карточки:
– Чем нанесены ранения?
Врач:
– Чем это вас?
Я, с закрытыми глазами:
– Миной.
Врач, делая что-то, причиняющее острую боль, и разрезая ткани: – Вы уверены?
Я, стараясь лежать спокойно и чувствуя, как в животе у меня вздрагивает, когда скальпель врезается в тело:
– Кажется, так.
Врач, обнаружив что-то, заинтересовавшее его:
– Осколки неприятельской мины.
Если хотите, я еще пройду зондом с этой стороны, но в этом нет надобности.
Теперь я здесь смажу и… Что, жжет?
Ну, это пустяки в сравнении с тем, что будет после.
Боль еще не началась.
Принесите ему стопку коньяку.
Шок притупляет ощущение боли. Но все равно опасаться нам нечего, если только не будет заражения, а это теперь случается редко.
Как ваша голова?