А мне он нравится.
Если вам понадобится священник, берите нашего.
Он собирается навестить вас.
Готовится к этому заблаговременно.
– Я его очень люблю.
– Это я знаю.
Мне даже кажется иногда, что вы с ним немножко то самое.
Ну, вы знаете.
– Ничего вам не кажется.
– Нет, иногда кажется.
– Да ну вас к черту!
Он встал и надел перчатки.
– До чего ж я люблю вас изводить, бэби.
А ведь, несмотря на вашего священника и вашу англичанку, вы такой же, как и я, в душе.
– Ничего подобного.
– Конечно, такой же.
Вы настоящий итальянец.
Весь – огонь и дым, а внутри ничего нет.
Вы только прикидываетесь американцем.
Мы с вами братья и любим друг друга.
– Ну, будьте паинькой, пока меня нет, – сказал я.
– Я к вам пришлю мисс Баркли.
Без меня вам с ней лучше.
Вы чище и нежнее.
– Ну вас к черту!
– Я ее пришлю.
Вашу прекрасную холодную богиню.
Английскую богиню.
Господи, да что еще делать с такой женщиной, если не поклоняться ей?
На что еще может годиться англичанка?
– Вы просто невежественный брехливый даго.
– Кто?
– Невежественный макаронник.
– Макаронник.
Сами вы макаронник… с мороженой рожей.
– Невежественный.
Тупой. – Я видел, что это слово кольнуло его, и продолжал: – Некультурный.
Безграмотный. Безграмотный тупица.
– Ах, так?
Я вот вам кое-что скажу о ваших невинных девушках.
О ваших богинях.
Между невинной девушкой и женщиной разница только одна.
Когда берешь девушку, ей больно.
Вот и все. – Он хлопнул перчаткой по кровати. – И еще с девушкой никогда не знаешь, как это ей понравится.
– Не злитесь.
– Я не злюсь.
Я просто говорю вам это, бэби, для вашей же пользы.
Чтобы избавить вас от лишних хлопот.
– В этом вся разница?
– Да.