Но миллионы таких дураков, как вы, этого не знают.
– Очень мило с вашей стороны, что вы мне сказали.
– Не стоит ссориться, бэби.
Я вас слишком люблю.
Но не будьте дураком.
– Нет.
Я буду таким умным, как вы.
– Не злитесь, бэби.
Засмейтесь.
Выпейте еще.
Мне пора идти.
– Вы все-таки славный малый.
– Вот видите.
В душе вы такой же, как я.
Мы – братья по войне.
Поцелуйте меня на прощанье.
– Вы слюнтяй.
– Нет.
Просто во мне больше крепости.
Я почувствовал его дыхание у своего лица.
– До свидания.
Я скоро к вам еще приду. – Его дыхание отодвинулось. – Не хотите целоваться, не надо.
Я к вам пришлю вашу англичанку.
До свидания, бэби.
Коньяк под кроватью.
Поправляйтесь скорее.
Он исчез.
Глава одиннадцатая
Уже смеркалось, когда вошел священник.
Приносили суп, потом убрали тарелки, и я лежал, глядя на ряды коек и на верхушку дерева за окном, слегка качающуюся от легкого вечернего ветра.
Ветер проникал в окно, и с приближением ночи стало прохладнее.
Мухи облепили теперь потолок и висевшие на шнурах электрические лампочки.
Свет зажигали, только если ночью приносили раненого или когда что-нибудь делали в палате.
Оттого что после сумерек сразу наступала темнота и уже до утра было темно, мне казалось, что я опять стал маленьким.
Похоже было, как будто сейчас же после ужина тебя укладывают спать.
Вестовой прошел между койками и остановился.
С ним был еще кто-то.
Это был священник.
Он стоял передо мной, смуглый, невысокий и смущенный.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он.
На полу у постели он положил какие-то свертки.
– Хорошо, отец мой.
Он сел на стул, принесенный для Ринальди, и смущенно поглядел в окно.
Я заметил, что у него очень усталый вид.
– Я только на минутку, – сказал он, – Уже поздно.
– Еще не поздно.
Как там у нас?
Он улыбнулся.
– Потешаются надо мной по-прежнему. – Голос у него тоже звучал устало. – Все, слава богу, здоровы.
Я так рад, что у вас все обошлось, – сказал он. – Вам не очень больно?