– Но война кончится же когда-нибудь?
– Надеюсь.
– Что вы тогда будете делать?
– Если можно будет, вернусь в Абруццы.
Его смуглое лицо вдруг осветилось радостью.
– Вы любите Абруццы?
– Да, очень люблю.
– Вот и поезжайте туда.
– Это было бы большое счастье.
Жить там и любить бога и служить ему.
– И пользоваться уважением, – сказал я.
– Да, и пользоваться уважением.
А что?
– Ничего.
У вас для этого есть все основания.
– Не в том дело.
Там, на моей родине, считается естественным, что человек может любить бога.
Это не гнусная комедия.
– Понимаю.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
– Вы понимаете, но вы не любите бога.
– Нет.
– Совсем не любите? – спросил он.
– Иногда по ночам я боюсь его.
– Лучше бы вы любили его.
– Я мало кого люблю.
– Нет, – сказал он. – Неправда.
Те ночи, о которых вы мне рассказывали.
Это не любовь.
Это только похоть и страсть.
Когда любишь, хочется что-то делать во имя любви.
Хочется жертвовать собой.
Хочется служить.
– Я никого не люблю.
– Вы полюбите.
Я знаю, что полюбите.
И тогда вы будете счастливы.
– Я и так счастлив.
Всегда счастлив.
– Это совсем другое.
Вы не можете понять, что это, пока не испытаете.
– Хорошо, – сказал я, – если когда-нибудь я пойму, я скажу вам.
– Я слишком долго сижу с вами и слишком много болтаю. – Он искренне забеспокоился.
– Нет.
Не уходите.
А любовь к женщине?
Если б я в самом деле полюбил женщину, тоже было бы так?
– Этого я не знаю.
Я не любил ни одной женщины.
– А свою мать?