Он также выполнял поручения раненых и в свободное время сделал мне зажигалку из пустого патрона от австрийской винтовки.
Врачи были очень милые и казались очень опытными.
Им непременно хотелось отправить меня в Милан.
Нас торопились всех выписать и отправить в тыл, чтобы освободить все койки к началу наступления.
Вечером, накануне моего отъезда из полевого госпиталя, пришел Ринальди и с ним наш главный врач.
Они сказали, что меня отправляют в Милан, в американский госпиталь, который только что открылся.
Ожидалось прибытие из Америки нескольких санитарных отрядов, и этот госпиталь должен был обслуживать их и всех других американцев в итальянской армии.
В Красном Кресте их было много.
Соединенные Штаты объявили войну Германии, но не Австрии.
Итальянцы были уверены, что Америка объявит войну и Австрии, и поэтому они очень радовались приезду американцев, хотя бы просто служащих Красного Креста.
Меня спросили, как я думаю, объявит ли президент Вильсон войну Австрии, и я сказал, что это вопрос дней.
Я не знал, что мы имеем против Австрии, но казалось логичным, что раз объявили войну Германии, значит, объявят и Австрии.
Меня спросили, объявим ли мы войну Турции.
Я сказал: да, вероятно, мы объявим войну Турции.
А Болгарии?
Мы уже выпили несколько стаканов коньяку, и я сказал: да, черт побери, и Болгарии тоже и Японии.
Как же так, сказали они, ведь Япония союзница Англии.
Все равно, этим гадам англичанам доверять нельзя.
Японцы хотят Гавайские острова, сказал я.
А где это Гавайские острова?
В Тихом океане.
А почему японцы их хотят?
Да они их и не хотят вовсе, сказал я.
Это все одни разговоры.
Японцы прелестный маленький народ, любят танцы и легкое вино.
Совсем как французы, сказал майор.
Мы отнимем у французов Ниццу и Савойю.
И Корсику отнимем, и Адриатическое побережье, сказал Ринальди.
К Италии возвратится величие Рима, сказал майор.
Мне не нравится Рим, сказал я.
Там жарко и полно блох.
Вам не нравится Рим?
Нет, я люблю Рим.
Рим – мать народов.
Никогда не забуду, как Ромул сосал Тибр.
Что?
Ничего.
Поедемте все в Рим.
Поедемте в Рим сегодня вечером и больше не вернемся.
Рим – прекрасный город, сказал майор.
Отец и мать народов, сказал я.
Roma женского рода, сказал Ринальди.
Roma не может быть отцом.
А кто же тогда отец? Святой дух?
Не богохульствуйте.
Я не богохульствую, я прошу разъяснения.
Вы пьяны, бэби.
Кто меня напоил?
Я вас напоил, сказал майор.
Я вас напоил, потому что люблю вас и потому что Америка вступила в войну.