– Я сейчас принесу вам поужинать.
– Не стоит, – сказал я. – Я не голоден.
Когда она внесла поднос и поставила его на столик у постели, я поблагодарил ее и немного поел.
Потом стало совсем темно, и мне видно было, как по небу сновали лучи прожекторов.
Некоторое время я следил за ними, а потом заснул.
Я спал крепко, но один раз проснулся весь в поту от страха и потом заснул снова, стараясь не возвращаться в только что виденный сон.
Я проснулся опять задолго до рассвета, и слышал, как пели петухи, и лежал без сна, пока не начало светать.
Это утомило меня, и когда совсем рассвело, я снова заснул.
Глава четырнадцатая
Солнце ярко светило в комнату, когда я проснулся.
Мне показалось, что я опять на фронте, и я вытянулся на постели.
Стало больно в ногах, и я посмотрел на них и, увидев грязные бинты, вспомнил, где нахожусь.
Я потянулся к звонку и нажал кнопку.
Я услышал, как в коридоре затрещал звонок и кто-то, мягко ступая резиновыми подошвами, прошел по коридору.
Это была мисс Гэйдж; при ярком солнечном свете она казалась старше и не такой хорошенькой.
– Доброе утро, – сказала она. – Ну, как спали?
– Хорошо, благодарю вас, – сказал я. – Нельзя ли позвать ко мне парикмахера?
– Я заходила к вам, и вы спали вот с этим в руках. – Она открыла шкаф и показала мне бутылку с чинцано.
Бутылка была почти пуста. – Я и другую бутылку из-под кровати тоже поставила туда, – сказала она. – Почему вы не попросили у меня стакан?
– Я боялся, что вы не позволите мне пить.
– Я бы и сама выпила с вами.
– Вот это вы молодец.
– Вам вредно пить одному, – сказала она. – Никогда этого не делайте.
– Больше не буду.
– Ваша мисс Баркли приехала, – сказала она.
– Правда?
– Да.
Она мне не нравится.
– Потом понравится.
Она очень славная.
Она покачала головой.
– Не сомневаюсь, что она чудо.
Вы можете немножко подвинуться сюда?
Вот так, хорошо.
Я вас приведу в порядок к завтраку. – Она умыла меня с помощью тряпочки, мыла и теплой воды. – Приподнимите руку, – сказала она. – Вот так, хорошо.
– Нельзя ли, чтоб парикмахер пришел до завтрака?
– Сейчас скажу швейцару. – Она вышла и скоро вернулась. – Швейцар пошел за ним, – сказала она и опустила тряпочку в таз с водой.
Парикмахер пришел вместе со швейцаром.
Это был человек лет пятидесяти, с подкрученными кверху усами.
Мисс Гэйдж кончила свои дела и вышла, а парикмахер намылил мне щеки и стал брить.
Он делал все очень торжественно и воздерживался от разговора.
– Что же вы молчите?
Рассказывайте новости, – сказал я.
– Какие новости?
– Все равно какие.
Что слышно в городе?
– Теперь война, – сказал он. – У неприятеля повсюду уши. – Я оглянулся на него. – Пожалуйста, не вертите головой, – сказал он и продолжал брить. – Я ничего не скажу.
– Да что с вами такое? – спросил я.
– Я итальянец.
Я не вступаю в разговоры с неприятелем.