Он вытер руки о свой свитер и ухмыльнулся.
– Хорошо время провели?
Его товарищи тоже заухмылялись.
– Неплохо, – сказал я. – А что с этой машиной?
– Никуда она не годится.
То одно, то другое.
– Сейчас в чем дело?
– Поршневые кольца менять надо.
Я оставил их у машины, которая казалась обобранной и униженной, оттого что мотор был открыт и части выложены на подножку, а сам вошел под навес и одну за другой осмотрел все машины.
Я нашел их сравнительно чистыми, одни были только что вымыты, другие уже слегка запылились.
Я внимательно оглядел шины, ища порезов или царапин от камней.
Казалось, все в полном порядке.
Ничто, по-видимому, не менялось от того, здесь ли я и наблюдаю за всем сам или же нет.
Я воображал, что состояние машин, возможность доставать те или иные части, бесперебойная эвакуация больных и раненых с перевязочных пунктов в горах, доставка их на распределительный пункт и затем размещение по госпиталям, указанным в документах, в значительной степени зависят от меня.
Но, по-видимому, здесь я или нет, не имело значения.
– Были какие-нибудь затруднения с частями? – спросил я старшего механика.
– Нет.
– Где теперь склад горючего?
– Все там же.
– Прекрасно, – сказал я, вернулся в дом и выпил еще одну чашку кофе в офицерской столовой.
Кофе был светло-серого цвета, сладкий от сгущенного молока.
За окном было чудесное весеннее утро.
Уже появилось то ощущение сухости в носу, которое предвещает, что день будет жаркий.
В этот день я объезжал посты в горах и вернулся в город уже под вечер.
Дела, как видно, поправились за время моего отсутствия.
Я слыхал, что скоро ожидается переход в наступление.
Дивизия, которую мы обслуживали, должна была идти в атаку в верховьях реки, и майор сказал мне, чтобы я позаботился о постах на время атаки.
Атакующие части должны были перейти реку повыше ущелья и рассыпаться по горному склону.
Посты для машин нужно было выбрать как можно ближе к реке и держать под прикрытием.
Определить для них места должна была, конечно, пехота, но считалось, что план разрабатываем мы.
Это была одна из тех условностей, которые создают у вас иллюзию военной деятельности.
Я был весь в пыли и грязи и прошел в свою комнату, чтобы умыться.
Ринальди сидел на кровати с английской грамматикой Хюго в руках.
Он был в полной форме, на нем были черные башмаки, и волосы его блестели.
– Чудесно, – сказал он, увидя меня. – Вы пойдете со мной в гости к мисс Баркли.
– Нет.
– Да.
Вы пойдете, потому что я вас прошу, и смотрите, чтобы вы ей понравились.
– Ну ладно.
Дайте только привести себя в порядок.
– Умойтесь и идите как есть.
Я умылся, пригладил волосы, и мы собрались идти.
– Постойте, – сказал Ринальди, – пожалуй, не мешает выпить. – Он открыл свой сундучок и вынул бутылку.
– Только не стрега, – сказал я.
– Нет.
Граппа.
– Идет.
Он налил два стакана, и мы чокнулись, отставив указательные пальцы.
Граппа была очень крепкая.
– Еще по одному?