– Хорошо.
Но потом я сразу же уйду. – Она достала бутылку из шкафа и поставила на столик стакан.
– Вы берите стакан, – сказал я. – Я буду пить из бутылки.
– За ваше здоровье! – сказала мисс Гэйдж.
– Что там Ван-Кампен говорила насчет того, что я долго сплю по утрам?
– Просто скрипела на эту тему.
Она называет вас «наш привилегированный пациент».
– Ну ее к черту!
– Она не злая, – сказала мисс Гэйдж. – Просто она старая и с причудами.
Вы ей сразу не понравились.
– Это верно.
– А мне вы нравитесь.
И я вам друг.
Помните это.
– Вы на редкость славная девушка.
– Бросьте.
Я знаю, кто, по-вашему, славный.
Как нога?
– Прекрасно.
– Я принесу холодной минеральной воды и полью вам немного.
Вероятно, зудит под гипсом.
Сегодня жарко.
– Вы славная.
– Сильно зудит?
– Нет.
Все очень хорошо.
– Надо поправить мешки с песком. – Она нагнулась. – Я вам друг.
– Я это знаю.
– Нет, вы не знаете.
Но когда-нибудь узнаете.
Кэтрин Баркли не дежурила три ночи, но потом она снова пришла.
Было так, будто каждый из нас уезжал в долгое путешествие и теперь мы встретились снова.
Глава восемнадцатая
Нам чудесно жилось в то лето.
Когда мне разрешили вставать, мы стали ездить в парк на прогулку.
Я помню коляску, медленно переступающую лошадь, спину кучера впереди и его лакированный цилиндр, и Кэтрин Баркли рядом со мной на сиденье.
Если наши руки соприкасались, хотя бы краешком ее рука касалась моей, это нас волновало.
Позднее, когда я уже мог передвигаться на костылях, мы ходили обедать к Биффи или в «Гран-Италиа» и выбирали столик снаружи, в Galleria.
Официанты входили и выходили, и прохожие шли мимо, и на покрытых скатертями столах стояли свечи с абажурами, и вскоре нашим излюбленным местом стал «Гран-Италиа», и Жорж, метрдотель, всегда оставлял нам столик.
Он был замечательный метрдотель, и мы предоставляли ему выбирать меню, пока мы сидели, глядя на прохожих, и на тонувшую в сумерках Galleria, и друг на друга.
Мы пили сухое белое капри, стоявшее в ведерке со льдом; впрочем, мы перепробовали много других вин: фреза, барбера и сладкие белые вина.
Из-за войны в ресторане не было специального официанта для вин, и Жорж смущенно улыбался, когда я спрашивал такие вина, как фреза.
– Что можно сказать о стране, где делают вино, имеющее вкус клубники, – сказал он.
– А чем плохо? – спросила Кэтрин. – Мне даже нравится.
– Попробуйте, леди, если вам угодно, – сказал Жорж. – Но позвольте мне захватить бутылочку марго для tenente.
– Я тоже хочу попробовать, Жорж.
– Сэр, я бы вам не советовал.
Оно и вкуса клубники не имеет.
– А вдруг? – сказала Кэтрин. – Это было бы просто замечательно.
– Я сейчас подам его, – сказал Жорж, – и когда желание леди будет удовлетворено, я его уберу.