Ведь ты счастлив, правда?
Может быть, тебе не нравится во мне что-нибудь?
Ну, что мне сделать, чтобы тебе было приятно?
Хочешь, я распущу волосы?
Хочешь?
– Да, а потом ложись тут.
– Хорошо.
Только раньше обойду больных.
Глава девятнадцатая
Так проходило лето.
О днях я помню немногое, только то, что было очень жарко и газеты были полны побед.
У меня был здоровый организм, и раны быстро заживали, так что очень скоро после того, как я впервые встал на костыли, я смог бросить их и ходить только с палкой.
Тогда я начал в Ospedale Maggiore лечебные процедуры для сгибания колен, механотерапию, прогревание фиолетовыми лучами в зеркальном ящике, массаж и ванны.
Я ходил туда после обеда и на обратном пути заходил в кафе, и пил вино, и читал газеты.
Я не бродил по городу; из кафе мне всегда хотелось вернуться прямо в госпиталь.
Мне хотелось только одного: видеть Кэтрин.
Все остальное время я рад был как-нибудь убить.
Чаще всего по утрам я спал, а после обеда иногда ездил на скачки и потом на механотерапию.
Иногда я заходил в англоамериканский клуб и сидел в глубоком кожаном кресле перед окном и читал журналы.
Нам уже не разрешалось выходить вдвоем после того, как я бросил костыли, потому что неприлично было сестре гулять одной с больным, который по виду не нуждался в помощи, и поэтому днем мы редко бывали вместе.
Иногда, впрочем, удавалось пообедать вместе где-нибудь в городе, если и Фергюсон была с нами.
Мы с Кэтрин считались друзьями, и мисс Ван-Кампен принимала это положение, потому что Кэтрин много помогала ей в госпитале.
Она решила, что Кэтрин из очень хорошей семьи, и это окончательно расположило ее в нашу пользу.
Мисс Ван-Кампен придавала большое значение происхождению и сама принадлежала к высшему обществу.
К тому же в госпитале было немало дел и хлопот, и это отвлекало ее.
Лето было жаркое, и у меня в Милане было много знакомых, но я всегда спешил вернуться в госпиталь с наступлением сумерек.
Фронт продвинулся к Карсо, уже был взят Кук, на другом берегу против Плавы, и теперь наступали на плато Баинзицца.
На западном фронте дела были не так хороши.
Казалось, что война тянется уже очень долго.
Мы теперь тоже вступили в войну, но я считал, что понадобится не меньше года, чтобы переправить достаточное количество войск и подготовить их к бою.
На следующий год можно было ждать много плохого, а может быть, много хорошего.
Итальянские войска несли огромные потери.
Я не представлял себе, как это может продолжаться.
Даже если займут все плато Баинзицца и Монте-Сан-Габриеле, дальше есть множество гор, которые останутся у австрийцев.
Я видел их.
Все самые высокие горы дальше.
На Карсо удалось продвинуться вперед, но внизу, у моря, болота и топи.
Наполеон разбил бы австрийцев в долине.
Он никогда не стал бы сражаться с ними в горах.
Он дал бы им спуститься и разбил бы их под Вероной.
Но на западном фронте все еще никто никого не разбивал.
Может быть, войны теперь не кончаются победой.
Может быть, они вообще не кончаются.
Может быть, это новая Столетняя война.
Я положил газету на место и вышел из клуба.
Я осторожно спустился по ступеням и пошел по Виа-Манцони.
Перед «Гранд-отелем» я увидел старика Мейерса и его жену, выходивших из экипажа.
Они возвращались со скачек.
Она была женщина с большим бюстом, одетая в блестящий черный шелк.
Он был маленький и старый, с седыми усами, страдал плоскостопием и ходил, опираясь на палку.