Я потрепал ее по плечу, и она заплакала еще раз.
Это была низенькая, пухлая, седая женщина с добрым лицом. Она всегда штопала мне носки.
Когда она плакала, у нее все лицо точно расползалось.
Я пошел в бар на углу и там стал дожидаться, глядя в окно.
На улице было темно, и холодно, и туманно.
Я уплатил за стакан кофе с граппой и смотрел, как люди идут мимо в полосе света от окна.
Я увидел Кэтрин и постучал в окно.
Она глянула, увидела меня и улыбнулась, и я вышел ей навстречу.
На ней был темно-синий плащ и мягкая фетровая шляпа.
Мы вместе пошли по тротуару мимо винных погребков, потом через рыночную площадь и дальше по улице и, пройдя под аркой, вышли на соборную площадь.
Ее пересекали трамвайные рельсы, а за ними был собор.
Он был белый и мокрый в тумане.
Мы перешли рельсы.
Слева от нас были магазины с освещенными витринами и вход в Galleria.
Над площадью туман сгущался, и собор вблизи был очень большой, а камень стен мокрый.
– Хочешь, войдем?
– Нет, – сказала Кэтрин.
Мы пошли дальше.
В тени одного из каменных контрфорсов стоял солдат с девушкой, и мы прошли мимо них.
Они стояли, вплотную прижавшись к стене, и он укрыл ее своим плащом.
– Они похожи на нас, – сказал я.
– Никто не похож на нас, – сказала Кэтрин.
Она думала не о радостном.
– Им даже пойти некуда.
– Может быть, так для них лучше.
– Не знаю.
Все-таки нужно, чтоб у каждого было куда пойти.
– У них есть собор, – сказала Кэтрин.
Мы уже миновали его.
Мы перешли на другую сторону и оглянулись на собор.
Он был красивый в тумане.
Мы стояли перед магазином кожаных изделий.
В витрине были сапоги для верховой езды, рюкзак и пьексы.
Все это было разложено отдельно: рюкзак посредине, сапоги с одной стороны, пьексы – с другой.
Кожа была темная, гладкая и лоснилась, точно на потертом седле.
Электрический свет бросал длинные блики на тускло лоснившуюся кожу.
– Когда-нибудь мы с тобой походим на лыжах.
– Через два месяца начинается лыжный сезон в Мюррене, – сказала Кэтрин.
– Давай поедем туда.
– Давай, – сказала она.
Мы прошли вдоль других витрин и свернули в переулок.
– Я здесь ни разу не была.
– Этой дорогой я всегда ходил в Ospedale Maggiore, – сказал я.
Переулок был узкий, и мы держались правой стороны.
В густом тумане встречалось много прохожих.
Во всех лавках, мимо которых мы проходили, были освещены окна.
Мы загляделись на пирамиду сыра в одном окне.
Перед оружейной лавкой я остановился.
– Зайдем на минутку.
Мне нужно кое-что купить.