Но неприятно чувствовать, будто это так. – Голос ее был сухой и тусклый.
– Это самый лучший отель, где мы могли устроиться, – сказал я.
Я смотрел в окно.
На другой стороне площади светились огни вокзала.
Мимо ехали экипажи, и мне были видны деревья в парке.
Огни отеля отражались в мокрой мостовой.
«О, черт, – думал я, – неужели сейчас время спорить?»
– Иди сюда, – сказала Кэтрин.
Сухость исчезла из ее голоса. – Иди сюда.
Я уже пай-девочка.
Я повернулся к постели.
Кэтрин улыбалась.
Я подошел и сел на постель рядом с ней и поцеловал ее.
– Ты моя пай-девочка.
– Конечно, твоя, – сказала она.
После обеда нам стало легче, а потом сделалось совсем хорошо, и вскоре мы почувствовали, что эта комната наш дом.
Раньше моя комната в госпитале была нашим домом, и точно так же этот номер отеля стал нашим домом.
Кэтрин села, накинув на плечи мой френч.
Мы сильно проголодались, а обед был хороший, и мы выпили бутылку капри и бутылку сент-эстефа.
Большую часть выпил я, но и Кэтрин выпила немного, и ей стало совсем хорошо.
Нам подали вальдшнепа с картофелем, суфле, пюре из каштанов, салат и сабайон на сладкое.
– Хорошая комната, – сказала Кэтрин. – Чудесная комната.
Как жаль, что мы раньше не догадались здесь поселиться.
– Смешная комната.
Но славная.
– Замечательная вещь разврат, – сказала Кэтрин. – Люди, которые им занимаются, по-видимому, делают это со вкусом.
Этот красный плюш просто бесподобен.
Именно то, что надо.
А зеркала, разве не прелесть?
– Ты милая.
– Не знаю, каково проснуться в такой комнате наутро.
Но вообще это прекрасная комната.
Я налил еще стакан сент-эстефа.
– Мне бы хотелось согрешить по-настоящему, – сказала Кэтрин. – Все, что мы делаем, так невинно и просто.
Я не верю, что мы делаем что-то дурное.
– Ты изумительная.
– Только я голодна.
Я ужасно голодна.
– Ты простая, ты замечательная.
– Я простая.
Никто не понимал этого до тебя.
– Как-то, когда мы только что познакомились, я целый день думал о том, как мы с тобой поедем вместе в отель «Кавур» и как все будет.
– Это было нахальство с твоей стороны.
Но ведь это не «Кавур», правда?
– Нет.
Туда бы нас не пустили.
– Когда-нибудь пустят.
Но вот видишь, милый, в этом разница между нами.
Я никогда ни о чем не думала.
– Совсем никогда?