– Ну, немножко, – сказала она.
– Ах ты, милая!
Я налил еще стакан вина.
– Я совсем простая, – сказала Кэтрин.
– Сначала я думал иначе.
Мне показалось, что ты сумасшедшая.
– Я и была немножко сумасшедшая.
Но не как-нибудь по-особенному сумасшедшая.
Я тебя не смутила тогда, милый?
– Изумительная вещь вино, – сказал я. – Забываешь все плохое.
– Чудесная вещь, – сказала Кэтрин. – Но у моего отца от него сделалась очень сильная подагра.
– У тебя есть отец?
– Да, – сказала Кэтрин. – У него подагра.
Но тебе совсем не нужно будет с ним встречаться.
А у тебя разве нет отца?
– Нет, – сказал я. – У меня отчим.
– А он мне понравится?
– Тебе не нужно будет с ним встречаться.
– Нам с тобой так хорошо, – сказала Кэтрин. – Меня больше ничего не интересует.
Я такая счастливая жена.
Пришел официант и убрал посуду.
Немного погодя мы притихли, и было слышно, как идет дождь.
Внизу, на площади, прогудел автомобиль.
– Но слышу мчащих все быстрей Крылатых времени коней, — сказал я.
– Я знаю эти стихи, – сказала Кэтрин. – Это Марвелл.
Только ведь это о девушке, которая не хотела жить с мужчиной.
Голова у меня была очень ясная и свежая, и мне хотелось говорить о житейском.
– Где ты будешь рожать?
– Не знаю.
В самом лучшем месте.
– Как ты все устроишь?
– Самым лучшим образом.
Не беспокойся, милый.
До окончания войны у нас может быть еще много детей.
– Нам скоро пора.
– Я знаю.
Если хочешь, считай, что уже пора.
– Нет.
– Тогда не нервничай, милый.
Ты был совсем хороший все время, а теперь ты начинаешь нервничать.
– Не буду.
Ты мне будешь часто писать?
– Каждый день.
Ваши письма просматривают?
– Там так плохо знают английский язык, что это не имеет значения.
– Я буду писать очень путано, – сказала Кэтрин.
– Но не слишком уж путано.
– Нет, только чуть-чуть путано.
– Пожалуй, нужно идти.
– Хорошо, милый.