– Готовится армия в десять миллионов.
– Хорошо бы хоть часть попала к нам.
Но французы всех перехватят.
Сюда не доедет ни один человек.
Ну, ладно.
Вы сегодня переночуйте здесь, а завтра утром отправляйтесь на маленькой машине и смените Джино.
Я дам вам кого-нибудь, кто знает дорогу.
Джино вам все расскажет.
Там еще постреливают немного, но, в общем, все уже кончилось.
Вам любопытно будет побывать на Баинзицце.
– Очень рад буду побывать там.
Очень рад, что я опять с вами.
Он улыбнулся.
– Вы очень любезны.
Я устал от этой войны.
Если б я уехал, не думаю, чтобы мне захотелось вернуться.
– Настолько все скверно?
– Да.
Настолько и даже хуже.
Идите умойтесь и разыщите своего друга Ринальди.
Я взял свой багаж и понес его по лестнице наверх.
Ринальди в комнате не было, но вещи его были на месте, и я сел на кровать, снял обмотки и стащил с правой ноги башмак.
Потом я прилег на кровати.
Я устал, и правая нога болела.
Мне показалось глупо лежать на постели в одном башмаке, поэтому я сел, расшнуровал второй башмак, сбросил его на пол и снова прилег на одеяло.
В комнате было душно от закрытого окна, но я слишком устал, чтобы встать и раскрыть его.
Я увидел, что все мои вещи сложены в одном углу комнаты.
Уже начинало темнеть.
Я лежал на кровати, и думал о Кэтрин, и ждал Ринальди.
Я решил думать о Кэтрин только вечерами, перед сном.
Но я устал, и мне нечего было делать, поэтому я лежал и думал о ней.
Я думал о ней, когда Ринальди вошел в комнату.
Он был все такой же.
Разве только слегка похудел.
– Ну, бэби, – сказал он.
Я приподнялся на постели.
Он подошел, сел рядом и обнял меня.
– Славный мой, хороший бэби. – Он хлопнул меня по спине, и я схватил его за плечи.
– Славный мой бэби, – сказал он. – Покажите-ка мне колено.
– Придется штаны снимать.
– Снимите штаны, бэби.
Здесь все свои.
Я хочу посмотреть, как вас там обработали.
Я встал, спустил брюки и снял с колена повязку.
Ринальди сел на пол и стал слегка сгибать и разгибать мне ногу.
Он провел рукой по шраму, соединил большие пальцы над коленной чашечкой и остальными легонько потряс колено.
– И дальше у вас не сгибается?
– Нет.
– Это просто преступление, что вас выписали.
Они должны были добиться полного функционирования сустава.