Я видел, что зубоскальство теперь не трогает его.
– Уж этот апостол Павел, – сказал Ринальди. – Сам был кобель и бабник, а как не стало силы, так объявил, что это грешно.
Сам уже не мог ничего, так взялся поучать тех, кто еще в силе.
Разве не так, Федерико?
Майор улыбнулся.
Мы в это время ели жаркое.
– Я никогда не критикую святых после захода солнца, – сказал я.
Священник поднял глаза от тарелки и улыбнулся мне.
– Ну вот, теперь и он за священника, – сказал Ринальди. – Где все добрые старые зубоскалы?
Где Кавальканти?
Где Брунди?
Где Чезаре?
Что ж, так мне и дразнить этого несчастного священника одному, без всякой поддержки?
– Он хороший священник, – сказал майор.
– Он хороший священник, – сказал Ринальди. – Но все-таки священник.
Я стараюсь, чтоб в столовой все было, как в прежние времена.
Я хочу доставить удовольствие Федерико.
Ну вас к черту, священник!
Я заметил, что майор смотрит на него и видит, что он пьян.
Его худое лицо было совсем белое.
Волосы казались очень черными над белым лбом.
– Ничего, Ринальди, – сказал священник. – Ничего.
– Ну вас к черту! – сказал Ринальди. – Вообще все к черту! – он откинулся на спинку стула.
– Он много работал и переутомился, – сказал майор, обращаясь ко мне.
Доев мясо, он корочкой подобрал с тарелки соус.
– Плевать я хотел на вас, – сказал Ринальди, обращаясь к столу. – И вообще все и всех к черту! – он вызывающе огляделся вокруг, глаза его были тусклы, лицо бледно.
– Ну, ладно, – сказал я. – Все и всех к черту!
– Нет, нет, – сказал Ринальди. – Так нельзя.
Так нельзя.
Говорят вам: так нельзя.
Мрак и пустота, и больше ничего нет.
Больше ничего нет, слышите?
Ни черта.
Я знаю это, когда не работаю.
Священник покачал головой.
Вестовой убрал жаркое.
– Почему вы едите мясо? – обернулся Ринальди к священнику. – Разве вы не знаете, что сегодня пятница?
– Сегодня четверг, – сказал священник.
– Враки.
Сегодня пятница.
Вы едите тело Спасителя.
Это божье мясо.
Я знаю.
Это дохлая австриячина.
Вот что вы едите.
– Белое мясо – офицерское, – сказал я, вспоминая старую шутку.
Ринальди засмеялся.
Он наполнил свой стакан.
– Не слушайте меня, – сказал он. – Я немного спятил.
– Вам бы нужно поехать в отпуск, – сказал священник.