Мы были в дороге уже два часа, а он показывал только 10°, иначе говоря, температура повысилась всего лишь на 4°!
Это заставляло меня предполагать, что мы «спускаемся» больше в горизонтальном направлении, чем в вертикальном!
Впрочем, не было ничего, легче узнать, на какой глубине мы находимся. Профессор измерял исправно угол наклона пути, но хранил про себя результаты своих наблюдений.
В девять часов вечера он дал сигнал остановиться.
Ганс тотчас же присел.
Лампы укрепили на выступе стены. Мы находились в какой-то пещере, где не было недостатка в воздухе.
Напротив! Мы чувствовали как бы дуновение ветра.
Чему приписать это явление? Откуда это колебание атмосферы?
Я отложил разрешение этого вопроса.
Голод и усталость лишили меня способности размышлять.
Семь часов безостановочного пути истощили мои силы.
Оклик «halt!» обрадовал меня.
Ганс разложил провизию на обломке лавы, и мы поели с аппетитом.
Меня все же беспокоила одна вещь: наш запас воды истощился наполовину.
Дядюшка рассчитывал пополнить его из подземных источников, но еще ни разу мы их не встретили.
Я не мог не обратить его внимания на это обстоятельство.
– Тебя удивляет отсутствие источников? – спросил дядюшка.
– Конечно! И больше того, беспокоит! У нас хватит воды только на пять дней.
– Успокойся, Аксель, я ручаюсь, что мы найдем воду, и даже в большем количестве, чем необходимо.
– Когда же?
– Когда мы выйдем из этих напластований лавы.
Ты воображаешь, что источники могли пробиться сквозь эти толщи?
– Но, быть может, туннель уйдет на большую глубину.
Мне кажется, что мы не очень-то много прошли в вертикальном направлении.
– На чем основало твое предположение?
– Но ведь если бы мы немного продвинулись вглубь земной коры, температура была бы выше.
– Это по твоей теории? – ответил дядюшка. – А что показывает термометр?
– Едва пятнадцать градусов! Следовательно, с того времени, что мы идем по; туннелю, температура поднялась на девять градусов.
– Сделай отсюда вывод.
– А вывод таков!
По точнейшим наблюдениям, повышение температуры в недрах Земли равняется градусу на каждые сто футов.
Но эта цифра может, конечно, изменяться под влиянием некоторых местных условий.
Так, в Якутске, в Сибири, замечено, что повышение в один градус приходится уже на тридцать шесть футов.
Все зависит, очевидно, от теплопроводности скал.
Я прибавлю, что даже вблизи потухшего вулкана было замечено, что повышение температуры в один градус приходится лишь на сто двадцать пять футов.
Примем последнюю гипотезу, как самую благоприятную, и вычислим.
– Ну, вычисляй, мои мальчик!
– Это нетрудно, – сказал я, набрасывая цифры в записной книжке. – Девять раз сто двадцать пять дает тысячу сто двадцать пять футов.
– Вполне точно вычислено.
– Ну, и что же?
– Ну, а по моим наблюдениям мы находимся теперь на глубине десяти тысяч футов ниже уровня моря.
– Не может быть!
– Именно так! Или цифры утратили всякий смысл.
Вычисление профессора оказалось правильным; мы спустились уже на шесть тысяч футов глубже, чем когда-либо удавалось это человеку, «например, в Кицбюэльских копях в Тироле и Вюттембергских в Богемии.
Температура, которая в этом месте должна была доходить до восьмидесяти одного градуса, едва поднялась до пятнадцати.
Это наводило на различные размышления.
19
На следующий день, во вторник, 30 июня, в шесть часов утра мы вновь пустились в путь.
Мы все еще шли по лавовой галерее, которая вела вниз легким уклоном, как те деревянные настилы, которые и поныне заменяют лестницы в некоторых старинных домах.
Так продолжалось до двенадцати часов семнадцати минут, когда мы нагнали Ганса, поджидавшего нас.