Мне казалось, что я схожу с ума!
Наконец, послышались шаги из глубин бездны.
Ганс возвращался.
Слабые блики света забегали по стенам и упали у самого входа в туннель.
Показался Ганс.
Он подошел к дядюшке, положил ему руку на плечо и осторожно разбудил его.
Дядюшка вскочил.
– Что случилось?
– Vatten, – ответил охотник.
Надо думать, что под влиянием сильных страданий всякий становится полиглотом.
Я не знал ни одного слова по-датски и, однако, инстинктивно понял, что значит слово, сказанное нашим проводником.
– Вода, вода! – воскликнул я, хлопая в ладоши и жестикулируя, как сумасшедший.
– Вода! – повторил дядя. – Hvar? – спросил он исландца.
– Nedat, – ответил Ганс.
«Где?» –
«Внизу!»
Я понимал все.
Я схватил руку охотника и пожал ее, а он преспокойно посмотрел на меня.
Мы живо собрались и вскоре вошли в галерею, наклон которой достигал двух футов на каждый туаз.
Час спустя мы прошли до тысячи туазов и спустились на две тысячи футов.
В эту минуту я ясно услыхал какой-то необычайный звук в гранитной стене, как бы глухой рокот отдаленного грома.
Не встречая обещанного источника в первые же полчаса, я снова почувствовал тревогу; но дядюшка объяснил мне происхождение доносившегося до нас гула.
– Ганс не ошибся, – сказал он, – то, что ты слышишь, это рев потока.
– Потока? – воскликнул я.
– Вне всякого сомнения. Здесь, рядом с нами, течет подземная река!»
Подгоняемые надеждой, мы ускорили свой шаг.
Я не чувствовал более усталости.
Уже одно журчание освежало меня.
Шум заметно усиливался.
Долгое время горный ручей рокотал где-то над нашими головами, теперь же его рев и клокотанье слышалось в толще левой стены.
Я нервно проводил рукой по ее скалистому покрову, но тщетно.
Прошло еще полчаса. Еще полмили было пройдено.
Было очевидно, что охотник в то короткое время, что он отсутствовал, не мог уйти далеко.
Руководимый чутьем, свойственным горцам, узнающим присутствие ключей в почве, он «почуял» этот поток сквозь скалу, но, конечно, не набрел на драгоценную влагу и не утолил ею своей жажды.
Вскоре даже оказалось, что если мы будем идти дальше, мы опять отдалимся от ручья, потому что журчание его начинало ослабевать.
Мы вернулись назад; Ганс остановился как раз у того места, где поток слышался яснее всего.
Я сел около стены, а за стеной, в двух футах от меня, клокотал ручей.
Но нас все еще отделяла от него гранитная стена.
Тщетно размышляя, тщетно раздумывая, есть ли какой-нибудь способ добыть эту воду, я затем предался отчаянию.
Ганс взглянул на меня, и мне показалось, что у него на губах мелькнула улыбка.
Он встал и взял лампу.
Я последовал за ним.
Он подошел вплотную к стене.
Я следил, ожидая, что он будет делать.
Он прикладывал ухо к холодному камню в разных местах стены и внимательно прислушивался.
Я понял, что он искал точку, где именно журчание потока раздается с наибольшей отчетливостью.
Он нашел это место в левой стене, на расстоянии трех футов от земли.
Как я был потрясен!
Я не смел и подумать о том, что собирается предпринять охотник!
Но я не мог не понять его, не поздравить и не осыпать его похвалами, когда увидел, что он взялся за кирку, чтобы пробить скалу.