– А как же с возвращением?
– С возвращением?
Ты думаешь о возвращении, когда мы еще не достигли цели!
– Нет, я хочу только спросить, каким способом мы вернемся?
– Простейшим способом, какой только может быть!
Стоит нам дойти до центра сфероида, и мы или найдем новую дорогу, чтобы вернуться на поверхность Земли, или же преспокойно пойдем назад по пройденному уже пути.
Надеюсь, что он не закроется за нами.
– В таком случае надо исправить плот.
– Безусловно необходимо.
– Но хватит ли съестных припасов для выполнения этого столь грандиозного плана?
– Да, несомненно.
Ганс дельный малый и, наверно, спас большую часть груза.
Впрочем, удостоверимся в этом сами.
Мы покинули грот, открытый всем ветрам.
Я питал надежду, переходившую в тревогу: мне казалось невозможным, чтобы при страшном ударе плота о скалы наш груз не пошел прахом. Но я ошибался.
Подойдя к берегу, я увидел Ганса среди груды вещей, разложенных по порядку.
Дядюшка пожал ему руку с выражением живейшей благодарности.
Этот человек, в своей, возможно беспримерной, сверхчеловеческой преданности, работал, пока мы спали, и, рискуя своей жизнью, спас самые ценные предметы.
Нет слов, мы понесли довольно значительные потери; короче сказать, погибло наше оружие; но в конце концов можно было обойтись и без него!
Запас пороха уцелел во время грозы, а ведь был момент, когда мы, по его милости, чуть не взлетели на воздух!
– Что же! – воскликнул профессор. – Раз нет ружей, придется отказаться от охоты.
– Хорошо, а приборы?
– Вот манометр! Он больше всего необходим, я отдал бы за него все остальное!
Манометром я могу определять глубину. А без него мы рискуем прозевать центр Земли и вынырнуть нежданно-негаданно где-нибудь на южном полушарии.
Дядюшкины шутки были несносны.
– А компас? – спросил я.
– Вот он тут, на скале, в полном порядке, так же как хронометр и термометр.
Наш охотник прямо-таки драгоценный человек!
С этим пришлось согласиться; что же касается приборов, все было налицо.
Что касается инструментов и утвари, то я заметил разложенные на песке лестницы, веревки, кирки и прочее.
Однако надо было выяснить также вопрос о съестных припасах. – А провизия? – спросил я.
– Давай посмотрим, – ответил дядя. Ящики с съестными припасами находились на берегу в полной исправности; море пощадило большую часть из них, и в общем, располагая запасом сухарей, мяса, водки и рыбы, можно было прожить еще целых четыре месяца.
– Четыре месяца! – воскликнул профессор. – Времени достаточно, чтобы вновь повторить этот путь. А из остатков провизии я дам торжественный обед моим коллегам по Иоганнеуму!
Я уже давно мог бы свыкнуться с темпераментом дядюшки, и все же этот человек постоянно удивлял меня.
– А теперь, – сказал он, – запасемся на всякий случай дождевой водой, наполнившей во время грозы все гранитные водоемы, и тогда нам нечего будет опасаться жажды.
Что касается плота, то пусть Ганс починит его, хотя я думаю, что он нам больше не понадобится!
– Как так? – воскликнул я.
– Мне так думается, мой мальчик!
Я полагаю, что мы вернемся не той дорогой, какою пришли сюда.
Я посмотрел на профессора с некоторым недоверием.
Я спросил себя, уж не сошел ли он с ума?
И однако: «Он сам не знал, насколько был прав!»
– А теперь позавтракаем, – предложил он.
Я вскарабкался вслед за ним на высокий мыс, куда он направился, отдав нужные указания охотнику.
Здесь мы отлично подкрепились сушеным мясом, сухарями и чаем, и я должен сознаться, что это был один из вкуснейших завтраков в моей жизни.
Потребность в пище, свежий воздух, отдых после пережитых потрясений – все это способствовало возбуждению аппетита.
Во время завтрака я спросил дядюшку, где мы находимся в настоящую минуту.
– Мне кажется, – оказал я, – это трудно вычислить.
– Вычислить точно, – отвечал он, – пожалуй, даже невозможно, так как во время трехдневной грозы я не мог отмечать скорости движения и направления плота: но мы можем приблизительно определить место нашего нахождения.
– Действительно, последнее наблюдение было произведено нами на острове Гейзера…