Я отважился сказать это автору и предложил, если он пожелает, сделать некоторые добавления.
Он принял мое предложение с большей благожелательностью, чем это обычно бывает у писателей, особенно тех, которые занимаются составлением проектов, заявив, что будет рад услышать дальнейшие указания.
Тогда я сказал ему, что в королевстве Трибниа, называемом туземцами Лангден[113], где я пробыл некоторое время в одно из моих путешествий, большая часть населения состоит сплошь из разведчиков, свидетелей, доносчиков, обвинителей, истцов, очевидцев, присяжных, вместе с их многочисленными подручными и прислужниками, находящимися на жалованье у министров и их помощников.
Заговоры в этом королевстве обыкновенно являются махинацией людей, желающих укрепить свою репутацию тонких политиков, вдохнуть новые силы в одряхлевшие органы власти, задушить или отвлечь общественное недовольство, наполнить свои сундуки конфискованным имуществом, укрепить или подорвать доверие к государственному кредиту, согласуя то и другое со своими личными выгодами.
Прежде всего они соглашаются и определяют промеж себя, кого из заподозренных лиц обвинить в заговоре; затем прилагаются все старания, чтобы захватить письма и бумаги таких лиц, а их собственников заковать в кандалы.
Захваченные письма и бумаги передаются в руки специальных знатоков, больших искусников по части нахождения таинственного значения слов, слогов и букв. Так, например, они открыли, что: сидение на стульчаке означает тайное совещание; стая гусей - сенат; хромая собака - претендента; чума - постоянную армию; сарыч - первого министра; подагра - архиепископа; виселица - государственного секретаря; ночной горшок -комитет вельмож; решето - фрейлину; метла - революцию; мышеловка - государственную службу; бездонный колодезь - казначейство; помойная яма - двор; дурацкий колпак - фаворита; сломанный тростник - судебную палату; пустая бочка - генерала; гноящаяся рана - систему управления[114].
Если этот метод оказывается недостаточным, они руководствуются двумя другими, более действительными, известными между учеными под именем акростихов и анаграмм.
Один из этих методов позволяет им расшифровать все инициалы, согласно их политическому смыслу.
Так, N будем означать заговор; B - кавалерийский полк; L - флот на море. Пользуясь вторым методом, заключающимся в перестановке букв подозрительного письма, можно прочитать самые затаенные мысли и узнать самые сокровенные намерения недовольной партии.
Например, если я в письме к другу говорю:
"Наш брат Том нажил геморрой", искусный дешифровальщик из этих самых букв прочитает фразу, что заговор открыт, надо сопротивляться и т. д.
Это и есть анаграмматический метод[115].
Профессор горячо поблагодарил меня за сообщение этих наблюдений и обещал сделать почетное упоминание обо мне в своем трактате.
Больше ничто не привлекало к себе моего внимания в этой стране, и я стал подумывать о возвращении в Англию.
ГЛАВА VII
Автор оставляет Лагадо и прибывает в Мальдонаду.
Он не попадает на корабль.
Совершает короткое путешествие в Глаббдобдриб.
Прием, оказанный автору правителем этого острова
Континент, частью которого является это королевство, простирается, как я имею основание думать, на восток по направлению к неисследованной области Америки, к западу от Калифорнии; на север он тянется по направлению к Тихому океану, который находится на расстоянии не более ста пятидесяти миль от Лагадо; здесь есть прекрасный порт, ведущий оживленную торговлю с большим островом Лаггнегг, расположенным на северо-запад под 29ь северной широты и 140ь долготы.
Остров Лаггнегг лежит на юго-восток от Японии на расстоянии около ста лиг.
Японский император и король Лаггнегга живут в тесной дружбе, благодаря которой между двумя этими островами происходят частые сообщения.
Поэтому я решил направить свой путь туда с целью при первом случае возвратиться в Европу.
Я нанял двух мулов и проводника, чтобы он указал мне дорогу и перевез мой небольшой багаж.
Простившись с моим благородным покровителем, оказавшим мне столько услуг и сделавшим богатый подарок, я отправился в путь.
Мое путешествие прошло без всяких случайностей или приключений, о которых стоило бы упомянуть.
Когда я прибыл в Мальдонаду (морской порт острова), там не только не было корабля, отправляющегося в Лаггнегг, но и не предвиделось в близком будущем.
Город этот величиной с Портсмут.
Вскоре я завел некоторые знакомства и был принят весьма гостеприимно.
Один знатный господин сказал мне, что так как корабль, идущий в Лаггнегг, будет готов к отплытию не ранее, чем через месяц, то мне, может быть, доставит некоторое удовольствие экскурсия на островок Глаббдобдриб, лежащий в пяти лигах к юго-западу.
Он предложил сопровождать меня вместе со своим другом и достать мне для этой поездки небольшой удобный баркас.
Слово "Глаббдобдриб", насколько для меня понятен его смысл, означает "остров чародеев" или "волшебников".
Он равняется одной трети острова Уайта и очень плодороден. Им управляет глава племени, сплошь состоящего из волшебников.
Жители этого острова вступают в браки только между собою, и старейший в роде является монархом или правителем.
У него великолепный дворец с огромным парком в три тысячи акров, окруженным каменной стеной в двадцать футов вышины.
В этом парке есть несколько огороженных мест для скотоводства, хлебопашества и садоводства.
Слуги этого правителя и его семьи имеют несколько необычный вид.
Благодаря хорошему знанию некромантии правитель обладает силой вызывать по своему желанию мертвых и заставлять их служить себе в течение двадцати четырех часов, но не дольше; равным образом, он не может вызывать одно и то же лицо чаще чем раз в три месяца, кроме каких-нибудь чрезвычайных случаев.
Когда мы прибыли на остров, было около одиннадцати часов утра; один из моих спутников отправился к правителю испросить у него аудиенцию для иностранца, который явился на остров в надежде удостоиться высокой чести быть принятым его высочеством.
Правитель немедленно дал свое согласие, и мы все трое вошли в дворцовые ворота между двумя рядами стражи, вооруженной и одетой по весьма старинной моде; на лицах у нее было нечто такое, что наполнило меня невыразимым ужасом.
Мы миновали несколько комнат между двумя рядами таких же слуг и пришли в аудиенц-залу, где, после трех глубоких поклонов и нескольких общих вопросов, нам было разрешено сесть на три табурета у нижней ступеньки трона его высочества.
Правитель понимал язык Бальнибарби, хотя он отличается от местного наречия.
Он попросил меня сообщить о моих путешествиях и, желая показать, что со мной будут обращаться запросто, дал знак присутствующим удалиться, после чего, к моему величайшему изумлению, они мгновенно исчезли, как исчезает сновидение, когда мы внезапно просыпаемся.
Некоторое время я не мог прийти в себя, пока правитель не уверил меня, что я нахожусь здесь в полной безопасности. Видя спокойствие на лицах моих двух спутников, привыкших к подобного рода приемам, я понемногу оправился и вкратце рассказал его высочеству некоторые из моих приключений; но я не мог окончательно подавить своего волнения и часто оглядывался назад, чтобы взглянуть на те места, где стояли исчезнувшие слуги-призраки.
Я удостоился чести обедать вместе с правителем, причем новый отряд привидений подавал кушанья и прислуживал за столом.
Однако теперь все это не так пугало меня, как утром.
Я оставался во дворце до захода солнца, но почтительно попросил его высочество извинить меня за то, что я не могу принять его приглашение остановиться во дворце.
Вместе со своими друзьями я переночевал на частной квартире в городе, являющемся столицей этого островка, и на другой день утром мы снова отправились к правителю засвидетельствовать ему свое почтение и предоставить себя в его распоряжение.
Так мы провели на острове десять дней, оставаясь большую часть дня у правителя и ночуя на городской квартире.
Скоро я до такой степени свыкся с обществом теней и духов, что на третий или четвертый день они уже совсем не волновали меня, или, по крайней мере, если у меня и осталось немного страха, то любопытство превозмогло его.