Вы, господа, конечно, прекрасно понимаете, что я должен был серьезно заняться этим вопросом, но разрешить его мне было, при данном состоянии механики, не под силу.
Для этого надо было бы, изобрести двигатель необыкновенной мощности и невероятной легкости.
А при всем том нельзя было бы противостоять сколько-нибудь значительным воздушным течениям.
Надо сказать, что до сих пор занимались вопросом управления корзиной, а не самим шаром. И это было, по-моему, ошибкой.
– Между тем, – заметил кто-то из присутствующих, – есть много общего между воздушным шаром и судном, которым, однако, легко можно управлять.
– Да нет же, – ответил Фергюссон, – общего тут чрезвычайно мало или совсем нет.
Воздух гораздо менее плотен, чем вода, в которую судно погружено ведь только до половины, в то время как воздушный шар весь плавает в атмосфере и остается неподвижным по отношению к окружающей его среде.
– Так вы думаете, доктор, что наука воздухоплавания сказала уже свое последнее слово? – спросил собеседник.
– Нет! Конечно, нет!
Нужно искать иного выхода. Если нельзя управлять воздушным шаром, то надо научиться удерживать его в благоприятных воздушных течениях.
По мере того как вы поднимаетесь ввысь, воздушные течения делаются гораздо ровнее и постояннее в своих направлениях.
Там, в вышине, на них не оказывают уже влияния долины и горы, бороздящие поверхность земного шара. От них-то, как известно, главным образом и меняется направление ветров и их сила.
И вот, когда атмосферные зоны будут изучены, воздушному шару можно будет держаться в наиболее благоприятных из них.
– Но тогда, чтобы попасть в эти благоприятные зоны, придется беспрестанно то подниматься, то спускаться, – заметил капитан Пеннет. – А именно в этом, дорогой доктор, я и вижу настоящую трудность.
– Почему же, дорогой капитан?
– Согласитесь, что эти подъемы и спуски, если они и не будут большим препятствием для простых воздушных прогулок, могут быть очень затруднительными при долгих путешествиях.
– Объясните, пожалуйста, капитан, почему вы так думаете?
– По той простой причине, что воздушный шар может подниматься только при сбрасывании балласта и снижаться благодаря выпусканию газа. А при таких условиях ваш запас балласта и газа скоро будет исчерпан.
– В этом-то, конечно, весь вопрос, дорогой мой Пеннет.
Это единственное затруднение, которое наука должна преодолеть.
Дело не в том, чтобы управлять воздушным шаром, а в том, чтобы заставить его подниматься и опускаться без затраты газа, – ведь газ-то, если можно так выразиться, его сила, кровь, душа.
– Вы правы, дорогой доктор, но эта задача еще не решена, способ этот еще не найден.
– Простите, найден.
– Кем?
– Мною!
– Вами?
– Вы сами прекрасно понимаете, что, не будь этого, я не рискнул бы предпринимать на воздушном шаре перелет через Африку, – ведь в течение каких-нибудь суток мой газ совсем истощился бы.
– Но в Англии вы об этом не сказали ни слова.
– Да, я не хотел, чтобы по поводу моего открытия велись публичные дебаты.
Какой в них смысл?
Я тайно производил подготовительные опыты, и они меня вполне удовлетворили.
А я не считал себя обязанным кого-либо об этом осведомлять.
– Ну, что ж, дорогой Фергюссон, можно просить вас открыть нам вашу тайну?
– Сейчас сообщу вам ее, господа. Способ мой очень прост.
Любопытство всех присутствующих было возбуждено до крайности. И доктор Фергюссон самым спокойным тоном начал излагать следующее.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Предшествующие попытки подъема и спуска на воздушном шаре. – Пять ящиков доктора. – Горелка. – Калорифер. – Способ применения. – Верный успех.
– Не раз уж пытались подниматься и снижаться на воздушном шаре без затраты газа и сбрасывания балласта.
Французский аэронавт Менйе стремился этого достигнуть, нагнетая сжатый воздух в оболочку шара.
Бельгийский доктор Ван-Хекке тоже пробовал сделать это при помощи крыльев и лопастей, развивавших вертикальное движение. Но в большинстве случаев этой силы было недостаточно. Вообще результаты опытов Менье и Ван-Хекке были совершенно ничтожны.
И я решил подойти к этому вопросу посмелее. Начать с того, что я совершенно изъял из употребления балласт, кроме крайних, экстренных случаев, как, например, авария аппарата или необходимость подняться в один миг, чтобы избежать какой-нибудь непредвиденной опасности.
Мой способ подъема и снижения воздушного шара основан на расширении и сжатии газа, находящегося в оболочке, посредством изменения его температуры.
И вот как я этого достигаю. На ваших глазах погрузили на этот транспорт вместе с корзиной несколько ящиков, назначение которых вам было неизвестно.
Этих ящиков всего пять.
Первый из них содержит около двадцати пяти галлонов воды, к которой я прибавляю несколько капель серной кислоты для увеличения ее электропроводимости. Затем эту воду я химически разлагаю с помощью сильной бунзеновской батареи.
Вода, как вы знаете, состоит из двух частей водорода и одной части кислорода.
Кислород под действием электробатареи поступает с ее положительного полюса во второй ящик.
Третий ящик, вдвое большего размера, помещенный над вторым ящиком, принимает в себя водород, получаемый с отрицательного полюса батареи.
При помощи кранов, из которых у одного отверстие вдвое больше, чем у другого, эти два ящика соединяются с четвертым, который называется смесительным ящиком. Здесь действительно смешиваются оба газа, получившиеся от разложения воды.
Емкость смесительного ящика около сорока одного кубического фута.