Этот план делает честь вашему сердцу и вашей храбрости, но вы подвергаете опасности всех нас и еще больше можете повредить тому, кого мы хотим спасти.
– Почему же? – возразил Кеннеди. – Ведь эти дикари страшно перепуганы. Они разбежались и больше не вернутся.
– Дик, умоляю тебя, послушайся меня!
Поверь, я имею в виду общее благо. Если бы ты случайно попался им в руки, все бы пропало.
– Но этот несчастный? Он ждет, надеется.
И никто не отзывается, никто не идет на помощь.
Ему уже, верно, начинает казаться, что ружейные выстрелы ему только померещились.
– Его можно успокоить, – заявил доктор Фергюссон.
И, поднявшись, доктор приложил ко рту руку в виде рупора и прокричал на том же языке, на каком взывал о помощи неизвестный:
– Кто бы вы ни были, не теряйте надежды!
Три друга думают и заботятся о вас.
В ответ на это раздался ужасный вой, заглушивший, без сомнения, ответ пленника.
– Его убивают! Его прикончат! – закричал Кеннеди. – Наше вмешательство только ускорило его смертный час.
Надо действовать!
– Но каким образом, Дик, подумай, что можно сделать в таком мраке?
– Ах, если бы было светло! – воскликнул Дик.
– Ну, хорошо, а если б был день, что бы ты тогда сделал? – каким-то особенным тоном спросил доктор.
– Ничего не может быть проще, Самуэль, – ответил охотник. – Я спустился бы на землю и стрельбой разогнал бы этот сброд.
– А ты, Джо, что сделал бы? – обратился к нему Фергюссон.
– Я, сэр, поступил бы более осторожно. Дал бы знать пленнику, в каком направлении ему бежать.
– Но каким же образом?
– Привязал бы записку к стреле, которую, помните, я поймал на лету, или же громко сказал бы ему это, благо дикари не понимают нашего языка.
– Ваши планы несбыточны, друзья мои.
Спастись бегством этому несчастному страшно трудно, если б даже он сумел ускользнуть от своих мучителей.
Твой же проект, дорогой Дик, при твоей отваге да еще благодаря страху, который мы нагнали на них стрельбой, быть может, и удался бы. Но провались он – тебе грозила бы гибель, и нам пришлось бы спасать уже не одного, а двоих.
Нет! Надо действовать иначе – так, чтобы все шансы на успех были на нашей стороне.
– Но действовать немедленно, сейчас же, – настаивал охотник.
– Может быть, и так, – проговорил Фергюссон, как бы подчеркивая эти слова.
– Да неужели, сэр, вы в силах рассеять эту тьму?
– Кто знает, Джо…
– Ах, сэр! Если только вы сделаете нечто подобное, я сейчас же заявлю, что вы – самый великий ученый в мире!
Доктор несколько минут помолчал. Видимо, он обдумывал какой-то план.
Оба, Дик и Джо, с трепетом смотрели на него. Они были страшно взволнованы этим совершенно необычайным положением.
Вскоре Фергюссон заговорил:
– Вот мой план: у нас еще не тронут балласт в двести фунтов.
Мне кажется, что этот пленник, – он ведь изнурен, измучен, – не может весить больше самого тяжелого из нас. Следовательно, у нас во всяком случае остается лишним шестьдесят фунтов балласта, и его можно сбросить, чтобы скорее подняться.
– Объясни, пожалуйста, что ты думаешь предпринять? – попросил Кеннеди.
– А вот что. Ты сам понимаешь. Дик, что если мне удастся захватить пленника и я сброшу количество балласта, равное ему по весу, то равновесие шара не будет нарушено.
Но если придется как можно скорее подниматься, чтобы ускользнуть от этой оравы негров, мне понадобится прибегнуть к более энергичным средствам, чем моя горелка.
И вот для этого в нужную минуту и придется сбросить остаток балласта.
– Видимо, это так, – согласился Дик.
– Но здесь есть и отрицательная сторона, – продолжал Фергюссон. – Чтобы спуститься потом, мне понадобится выпустить количество газа, пропорциональное излишку сброшенного балласта.
Конечно, газ вещь очень ценная, но можно ли думать об этом, когда вопрос идет о спасении человеческой жизни!
– Ты совершенно прав, Самуэль: мы должны пойти на любые жертвы, чтобы спасти этого человека.
– Приступим же к делу, – сказал Фергюссон. – Начните с того, что переместите балласт к борту корзины так, чтобы его сразу можно было сбросить.
– А как быть с темнотой?
– Пока она скрывает наши приготовления, а когда они будут закончены – рассеется.
Держите оружие наготове.
Быть может, придется стрелять. Чем мы располагаем? Один выстрел из карабина, четыре из двух ружей, двенадцать из двух револьверов, всего семнадцать. Мы можем сделать все семнадцать в четверть минуты.
А может быть, стрелять не понадобится.