Несколько лодок, длиной футов в пятьдесят, плыли вниз по течению реки Шари.
«Виктория», парившая на высоте тысячи футов, почему-то мало привлекала внимание туземцев. Довольно сильный до этого ветер стал спадать.
– Неужели мы опять попадем в полный штиль? – проговорил доктор.
– Ну, теперь, сэр, во всяком случае нам нечего бояться ни недостатка воды, ни пустыни, – заметил Джо.
– Но зато здешнее население будет, пожалуй, еще пострашнее, – заметил доктор.
– Вот что-то похожее на город, – заявил Джо.
– Это Кернак, – отозвался Фергюссон. – Как ни слаб ветер, но он несет нас туда. При желании можно было бы снять с города точный план.
– А нельзя ли будет нам снизиться? – спросил Кеннеди.
– Ничего не может быть легче, Дик.
Мы как раз над самым городом.
Подожди, я сейчас прикручу горелку, и мы станем спускаться.
Через каких-нибудь полчаса «Виктория» неподвижно повисла в двухстах футах от земли.
– Вот мы и совсем близко от Кернака, – сказал доктор, – не дальше, чем был бы от Лондона человек, взобравшийся на купол собора святого Павла.
Теперь мы можем хорошо осмотреть город.
– Но что это за стук несется со всех сторон, словно колотят деревянными молотками?
Джо стал внимательно всматриваться и убедился, что весь этот шум производят ткачи, работающие под открытым небом над полотнами, натянутыми на большие бревна.
Теперь Кернак, столицу Логгума, видно было как на ладони.
Он представлял собой настоящий город, с правильной линией домов и довольно широкими улицами.
Посреди большой площади виднелся рынок невольников, где толпилось много покупателей. Мандарские женщины с их крошечными ножками и ручками были в большом спросе и выгодно продавались.
Появление «Виктории» произвело здесь такое же впечатление, какое оно уже не раз производило и раньше: сначала раздались крики, все пришли в неописуемое удивление и ужас, затем были брошены все работы, и воцарилась полная тишина.
Путешественники, неподвижно держась в воздухе, с величайшим интересом рассматривали многолюдный город.
Потом они спустились еще ниже и остановились всего в каких-нибудь двадцати метрах от земли.
Тут появился из своего дома шейх, правитель Логгума, с зеленым знаменем. Его сопровождали музыканты, трубившие во всю мочь в буйволовые рога.
Вокруг повелителя стала собираться толпа.
Фергюссон хотел было говорить с ним, но из этого ничего не вышло.
Жители Логгума с их высокими лбами, курчавыми волосами и почти орлиными носами производили впечатление людей гордых и смышленых. Но появление «Виктории» привело их в большое смятение.
Во все стороны были разосланы верховые гонцы. Вскоре стало совершенно очевидно, что стягиваются войска, чтобы сра зиться с необыкновенным врагом.
Напрасно Джо махал платками всевозможных цветов – он ничего этим не достиг.
Между тем шейх, окруженный своим двором, показал знаком, что он желает говорить, и произнес речь, из которой Фергюссон не понял ни единого слова.
Это была смесь языков арабского с багирми.
Однако благодаря интернациональному языку жестов доктору вскоре стало ясно, что шейх настойчиво требует их немедленного удаления.
Доктор и сам рад был бы убраться, но, к несчастью, из-за полного штиля это было невозможно.
Неподвижность «Виктории», видимо, выводила из себя шейха, и его придворные начали орать, надеясь этим заставить чудовище исчезнуть.
Они были прекурьезны, эти придворные, каждый в пяти или шести пестрых рубахах и с огромными животами, часто накладными.
Доктор очень удивил товарищей, сказав им, что эти многочисленные рубахи и животы были одним из способов угодить своему султану.
Тучность означала здесь важность.
Все эти толстяки кричали и жестикулировали, но особенно выделялся среди них один, должно быть, судя по его толщине, премьерминистр. Толпа присоединяла свой вой к крикам придворных; их жестам все подражали, как обезьяны, так что десять тысяч рук воспроизводили одно и то же движение. Когда все эти меры сочтены были недостаточными, начали применять более грозные.
Выстроили в боевом порядке солдат, вооруженных луками и стрелами; но тут «Виктория» начала округляться, спокойно поднялась и оказалась недосягаемой для их стрел.
Шейх схватил мушкет и прицелился в шар. Но зорко следивший за ним Кеннеди опередил его и, выстрелив из своего карабина, раздробил мушкет в его руках.
Этот неожиданный выстрел вызвал страшный переполох.
Все мгновенно разбежались по своим хижинам, и город точно вымер.
Наступила ночь. Ветер совсем спал.
Надо было примириться с необходимостью оставаться на высоте трехсот футов от земли.
Внизу была кромешная тьма, ни единого огонька. Тишина стояла мертвая. Доктор удвоил бдительность, ведь очень может быть, что в этой тишине таится западня.
И как оказался прав Фергюссон, будучи настороже!
Около полуночи весь город словно запылал.
В воздухе переплетались сотни огненные линий.
– Вот странная вещь! – проговорил доктор.
– Господи помилуй нас, этот огонь как будто поднимается и приближается к нам, – сказал Кеннеди.
И в самом деле. Среди страшных криков и мушкетных выстрелов вся эта масса огня поднималась к «Виктории».