Джо приготовился сбрасывать балласт. Фергюссон очень скоро сообразил, в чем дело.
Тысячи голубей, к хвостам которых прикрепили горящее вещество, были пущены на «Викторию». Перепуганные птицы разлетелись, описывая в воздухе огненные зигзаги.
Кеннеди стал палить из всех имеющихся ружей в огненную стаю, но что мог он поделать против бесчисленного множества врагов!
Голуби уже кружились вокруг «Виктории», и шар, отражая огни, сам казался заключенным в огненную сетку.
Доктор, не задумываясь, сбросил кусок кварца, и шар моментально поднялся выше стаи огненных птиц. Еще часа два видно было, как они там и сям кружились в воздухе, но мало-помалу. число их все уменьшалось, и, наконец, огоньки совсем исчезли.
– Теперь мы можем спокойно заснуть, – объявил доктор.
– А знаете, совсем недурно придумано для дикарей, – проговорил Джо.
– Они нередко пускают в ход таких голубей, которые поджигают в деревнях соломенные крыши, – заметил доктор, – но на этот раз наша «летающая деревня» поднялась выше пернатых поджигателей.
– Вижу, что воздушному шару не страшны никакие враги, – заявил Кеннеди.
– Нет, ошибаешься, – возразил доктор.
– Какие же?
– Да неосторожные малые в его же корзине.
Так вот, друзья мои, будемте начеку всегда и везде.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Отлет среди ночи. – Беседа. – Охотничий инстинкт Кеннеди. – Меры предосторожности. – Течение реки Шари. – Озеро Чад. – Свойства его воды. – Гиппопотам. – Выстрел впустую.
Стоя на вахте, Джо около трех часов ночи заметил, что город под ним стал, наконец, удаляться, –
«Виктория» тронулась в путь. Кеннеди и доктор проснулись.
Фергюссон взглянул на компас и с удовольствием убедился, что ветер несет их к северо-северо-западу.
– Нам везет, – проговорил он. – Все нам удается. Еще сегодня мы увидим озеро Чад.
– А большое оно? – поинтересовался Кеннеди.
– Довольно большое, дорогой Дик.
В самых длинных и широких своих местах оно тянется миль на сто двадцать.
– Полет над водным пространством внесет некоторое разнообразие.
– На однообразие мы вообще жаловаться не можем, да к тому же все протекает при наилучших условиях.
– Что верно, то верно, Самуэль. Ведь, не считая отсутствия воды в пустыне, мы как будто не подвергались другим серьезным опасностям.
– Во всяком случае, «Виктория» все время вела себя как нельзя лучше.
Сегодня у нас двенадцатое мая, а вылетели мы восемнадцатого апреля.
Итого, в пути мы двадцать пять дней.
Еще деньков десять – и мы закончим наш полет.
– Где же именно?
– Вот этого я сказать тебе не могу.
Да и не все ли это равно?
– Ты прав.
Доверимся провидению, пусть оно направляет нас и хранит, как хранило до сих пор.
Разве сейчас мы похожи на людей, пронесшихся через самую губительную страну на свете?
– Видишь, мы были в силах лететь, и мы полетели!
– Да здравствуют воздушные путешествия! – крикнул Джо. – После двадцати пяти дней полета мы вполне здоровы, сыты и хорошо, даже, быть может, чрезмерно хорошо, отдохнули.
Мои ноги, например, попросту онемели, и я ничего не имел бы против того, чтобы размять их, пройдя миль тридцать.
– Это удовольствие ты уж доставишь себе в Лондоне, – сказал доктор. – Мы выехали втроем, как Денхем, Клаппертон и Овервег, как Барт, Ричардсон и Фогель, и оказались более счастливыми, чем наши предшественники; мы все еще вместе – все трое.
И нам очень важно не разделяться.
Если бы один из нас вдруг очутился где-нибудь вдали от «Виктории» в минуту внезапной опасности, когда ей было бы необходимо подняться, – кто знает, быть может, мы никогда больше и не встретились бы.
Вот почему, откровенно говоря, я не особенно люблю, когда Кеннеди отправляется на охоту.
– Но все-таки, дорогой Самуэль, ты разрешишь мне еще заняться моим любимым делом?
Недурно ведь было бы пополнить наши запасы.
Кроме того, вспомни: когда ты звал меня с собой, ты ведь соблазнял меня чудесной охотой. А я что-то мало отличился на этом поприще, не в пример Андерсону и Кёммингу.
– Дорогой Дик, или память тебе изменяет, или ты из скромности просто умалчиваешь о своих подвигах, но мне кажется, что, не говоря уже о мелкой дичи, у тебя на совести жизнь антилопы, слона и пары львов.
– Что все это значит, друг мои, для охотника, у которого под дулом ружья проносятся, кажется, все существующие на свете животные!..
Погляди-ка, погляди! Вон там целое стадо жирафов!
– Так это жирафы? – воскликнул Джо. – Но они не больше моего кулака.
– Это потому, что мы на высоте тысячи футов, а вблизи ты убедился бы, что они раза в три повыше тебя.