Город этот представляет собой огромный треугольник, как бы начерченный на безбрежных белых песках. Вершина его направлена к северу и врезывается в пустыню.
Кругом – ничего, кроме диких злаков, карликовых мимоз и чахлого кустарника.
Самый город с высоты птичьего полета представлялся кучей шариков и кубиков.
Улицы были довольно узки. Их обрамляли одноэтажные квадратные дома из необожженного кирпича и тростниковые хижины с остроконечными соломенными крышами.
На террасах домов там и сям были видны лежащие в небрежных позах люди в ярких одеждах, с копьями или мушкетами в руках. В этот час на улицах не было женщин.
– А говорят, что они здесь очень красивы, – заметил доктор. – Видите, – продолжал он, – три башни на трех мечетях.
Это почти все, что осталось от былого величия Тимбукту.
В вершине треугольника высится мечеть Сонкоре, окруженная галереями. которые покоятся на аркадах довольно чистого рисунка; несколько дальше, возле квартала Сан-Гунгу, мечеть Сиди-Ягия и несколько двухэтажных домов.
Не ищите ни двооцов, ни па мятников.
Здешний шейх – всего-навсего купец и его царственное жилище – только контора.
– Мне кажется, – сказал Кеннеди, – что я различно полуразвалившиеся каменные стены.
– Они были разрушены фулахами в тысяча восемьсот двадцать шестом году, тогда город был на одну треть больше. Тимбукту с одиннадцатого века являлся для всех вожделенной добычей и поочередно принадлежал туарегам, сонраи, марокканцам и фулахам. Да, этот когда-то великий центр цивилизации, где в шестнадцатом веке ученый Ахмед-Баба владел библиотекой в тысячу шестьсот рукописей, теперь не что иное, как торговый склад Центральной Африки.
Город в самом деле казался заброшенным. На нем лежал отпечаток неряшливости, как на всех отживающих свой век городах.
На окраинах скопились огромные кучи мусора; они высились как пригорки – единственные в этой ровной местности, если не считать холма, стоявшего в центре рыночной площади.
Когда «Виктория» проносилась над городом, в нем началось движение, забили даже барабаны. Но вряд ли последний захудалый местный ученый имел время исследовать новое удивительное явление. Воздухоплаватели, подхваченные могучим ветром пустыни, уже неслись над извилистыми берегами Нигера, и вскоре город Тимбукту стал одним из их мимолетных путевых впечатлений.
– Куда же теперь занесет нас судьба? – задумчиво проговорил доктор.
– Хорошо, если б на запад, – заметил Кеннеди.
– Вот как! – воскликнул Джо. – А что касается меня, то, если б пришлось вернуться тем же путем на Занзибар и даже лететь через Атлантический океан в Америку, – это ничуть меня бы не испугало.
– Но, видишь ли, Джо, прежде всего надо иметь возможность это сделать, – возразил Фергюссон.
– А чего нам, мистер Самуэль, не хватает для этого?
– Газа, мой милый. Подъемная сила нашей «Виктории» заметно слабеет. И надо очень бережно относиться к водороду, чтобы нам его хватило до побережья океана.
Мне придется даже начать выбрасывать балласт.
Как видно, мы стали слишком тяжелы.
– Вот что значит, мистер Самуэль, ничего не делать! – воскликнул Джо. – Лежишь себе по целым дням в гамаке, как бездельник, ну, поневоле начнешь жиреть и прибавлять в весе.
Когда мы вернемся, все найдут, что мы невозможно растолстели.
– Да, можно сказать, размышления, достойные Джо, – отозвался охотник. – Но подожди, друг мой, еще неизвестно, что будет впереди.
Мы далеко еще не у цели… А скажи, Самуэль, в какую точку побережья мы, по-твоему, попадем?
– Очень затрудняюсь ответить тебе на это, Дик.
Мы ведь находимся во власти очень непостоянных ветров. Скажу одно: я был бы счастлив, если бы удалось спуститься между Сьерра Леоне и Портендиком.
Там мы нашли бы друзей.
– Приятно было бы пожать им руки, – промолвил Дик. – Ну, а в данную минуту мы летим в нужном направлении?
– Не совсем, Дик, не совсем.
Взгляни на стрелку компаса – нас сейчас несет на юг, и мы поднимаемся к истокам Нигера.
– Какой был бы прекрасный случай открыть эти самые истоки, если бы, к сожалению, их уже не открыли до нас, – вмешался Джо. – А что, никак нельзя, мистер Самуэль, открыть еще какие-нибудь его истоки?
– Нет, Джо. Но успокойся, – я надеюсь, мы не залетим так далеко.
При наступлении ночи доктор сбросил последний балласт, и «Викторяя» поднялась. Но вскоре горелка при полном пламени едва была в состоянии поддерживать ее на одной и той же высоте.
В это время «Виктория» находилась в Шестидесяти милях южнее Тимбукту, а на следующее утро она уже была на берегах Нигера, недалеко от озера Дебо.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
Беспокойство доктора Фергюссона. – Упорное воздушное течение к югу. – Туча саранчи. – Город Дженнэ. – Столица Сегу. – Перемена ветра. – Сожаления Джо.
В том месте, где очутилась «Виктория», русло Нигера было разделено большими островами на мелкие рукава с очень быстрым течением.
На одном из островов путешественники увидели несколько хижин пастухов, но сделать точные съемки этих мест было невозможно, ибо скорость, с которой неслась «Виктория», все возрастала.
К несчастью, ее относило к югу, и она в какихнибудь несколько минут промчалась над озером Дебо.
Фергюссон, расширяя, насколько мог, водород, искал на разных высотах другое воздушное течение, но не находил его и вскоре отказался от этого маневра, вызывавшего усиленную утечку газа, который просачивался через изношенные стенки аэростата.
Доктор не говорил ни слова, но стал очень беспокоиться.
Упорное воздушное течение, уносившее шар к югу, разрушало все его планы. Он теперь уж не знал, на кого и на что рассчитывать.
Если они не доберутся до английских или французских владений, что будет с ними среди, дикарей, опустошающих побережье Гвинеи?
Как дождаться там судна, на котором они могли бы вернуться в Англию?
А этот ветер несомненно мчал их к стране Дагомее, обитатели которой отличались особенной дикостью; султан, – а в его руки они должны были неминуемо попасть, – имел обыкновение во время народных празднеств приносить в жертву тысячи людей.
Там, конечно, их ждет верная гибель.
С другой стороны, «Виктория» все больше выдыхалась, и доктор чувствовал, что скоро она окончательно сдаст.