Эти бедные гувернантки… Всегда о них забывают!
Все же я смутно припоминаю ее.
Довольно некрасива, но очень способна.
Представляю себе, какой-нибудь психолог сказал бы, что она воспылала греховной страстью к Крейлу и потому убила его.
Отвергнутая старая дева!..
Я просто-напросто в это не верю!
Мои воспоминания, хотя немного и бледные, застарелые, не дают основания видеть ее неврастеничкой.
– С тех пор прошло много времени.
– Считайте, лет пятнадцать-шестнадцать… Да, именно так… Поэтому не особенно рассчитывайте на мою память.
Эркюль Пуаро возразил:
– Наоборот. Я вижу, что вы помните обо всем слишком хорошо.
Меня даже удивляет, как твердо вы держите в памяти события.
Когда вы рассказываете о судебном процессе, видимо, эти образы проходят перед вашими глазами?..
Фогг сказал медленно: – Да. Вы правы.
Я снова вижу все очень четко.
– Мне интересно, дорогой друг, очень интересно, можете ли вы объяснить – почему?
– Почему?
Фогг задумался.
Его тонкое, умное лицо было сосредоточенно.
Пуаро изменил вопрос:
– Вспомните, что именно вы ясно видите?
Свидетелей?
Адвоката?
Судью?
Обвиняемую на скамье подсудимых?..
– Ну, конечно же… Это и есть причина! – сказал Фогг тоном человека, который наконец в чем-то разобрался. – Конечно!
Вы указали причину.
Всю мою жизнь я буду видеть ее!
Удивительно, как поражают романтические события.
Потому что в ней действительно было что-то романтическое.
Не знаю, была ли она в самом деле красива.
Она была не очень молода, казалась утомленной, видны были синяки под глазами.
Но все и вся сосредоточивалось вокруг нее.
Она была героиней этой драмы.
И, удивительная вещь, почти все время ее будто не было там.
Казалось, она далеко-далеко, хотя сидела спокойная, внимательная, с легкой вежливой улыбкой на устах.
Вся она была словно в полутонах, понимаете, в переходах тени и света.
И одновременно была живой, живее, чем та девушка с совершенным телом, очаровательным лицом, жесткостью и силой молодого зверя.
Я восхищался Эльзой Гриер, потому что она была смелая, умела бороться, она бесстрашно, с презрением встречала своих мучителей.
А Кэролайн Крейл я восхищался, потому что она не боролась, будто пряталась в своем мире полутонов и теней.
Она никогда не была побеждена, потому что ни мгновения не участвовала в борьбе.
Наступила пауза.
– В одном я твердо уверен: она любила человека, которого убила.
Она так сильно его любила, что полжизни умерло вместе с ним.
Мистер Фогг умолк и протер свои очки.
– И все же я сам удивляюсь тому, что я вам рассказываю.
Я был молодым в то время.
Молодым и честолюбивым.
Такие вещи потрясают.
Все же Кэролайн Крейл – в этом я убежден – была слишком приметной женщиной.