– Да. – И после небольшой паузы: – А моя мать, Кэролайн Крейл, была осуждена за его убийство!
– Ага!
Теперь я припоминаю, хотя и довольно смутно.
В то время я был за границей.
Это было так давно…
– Шестнадцать лет назад, – уточнила девушка.
Она побледнела, а глаза стали словно два пылающих угля.
– Вы понимаете… Ее судили и вынесли приговор… Ее не повесили – нашли смягчающие обстоятельства – и осудили на пожизненное тюремное заключение.
После процесса она прожила всего год.
Понимаете?
Все как бы завершено, окончено, похоронено…
Пуаро спокойно сказал:
– Итак?
Девушка, назвавшаяся Карлой Лемаршан, молчала, сцепив пальцы.
Вдруг она заговорила. Спокойно, с паузами, с какой-то удивительной внутренней энергией:
– Представьте себе мою роль во всем этом деле.
Мне было пять лет, когда… Я была слишком мала, чтобы что-то понять.
Конечно, я помню мать и отца, помню, как меня поспешно вывезли куда-то в деревню.
Припоминаю поросят, а также полную, симпатичную жену фермера и всех других, которые относились ко мне с любовью. Особенно запомнились какие-то удивительные взгляды – ими встречали и провожали меня крестьяне.
Конечно, я знала – дети всегда это чувствуют, – здесь что-то не так, но я не ведала, что именно… Затем было захватывающее путешествие на пароходе – оно длилось много-много дней, и я вместе с дядей Симоном и тетей Луизой очутилась в Канаде, в Монреале. На мои вопросы о маме и папе они отвечали, что те скоро приедут.
Потом – не помню, как это случилось, – но я вдруг поняла, что они умерли, хотя никто об этом мне не говорил.
Со временем я все меньше и меньше думала о них, чувствовала себя очень счастливой.
Дядя Симон и тетя Луиза относились ко мне весьма внимательно. Они послали меня в школу, где я вскоре нашла много друзей. Я совсем забыла, что у меня было когда-то другое имя, другая фамилия, не Лемаршан.
Тетя Луиза сказала, что так мое имя произносится в Канаде, и это мне показалось совершенно естественным, а со временем я и вовсе забыла, что у меня когда-то было иное имя…
Вскинув голову, Карла сказала с вызовом:
– Посмотрите на меня!
Ведь, встретив меня, вы сказали бы: вот девушка, которой нечего желать.
Хорошо обеспечена, крепкое здоровье, приятная внешность… Только и наслаждайся жизнью.
В двадцать лет я и не думала, что где-то найдется человек, с которым я хотела бы поменяться судьбой.
Но тут как раз и случилось: я начала задавать вопросы.
О матери, об отце.
Кем они были, чем занимались?
Наконец – и это было неизбежно – я обо всем узнала.
Мне сказали всю правду.
Они были вынуждены это сделать, хотя бы потому, что я достигла совершеннолетия… А потом пришло это письмо.
Письмо, оставленное моей матерью перед смертью…
Выражение ее лица изменилось, взгляд потух, глаза уже казались не двумя пылающими угольками, а темными, печальными озерами.
– И вот я узнала правду: мать осуждена за убийство.
Это кошмар.
Она помолчала.
– Должна вам рассказать еще кое-что.
Я была обручена.
Дядя и тетя убеждали, что я должна подождать, не выходить замуж до тех пор, пока мне не исполнится двадцать один год.
Когда я узнала правду, поняла, почему они так говорили.
Пуаро, который до сих пор слушал молча, прервал ее:
– А как воспринял все это ваш жених?
– Джон?..
Джон говорил, что это его совсем не беспокоит, что все это не имеет решительно никакого значения, по крайней мере для него.
Существуют только он и я, Джон и Карла, прошлое не имеет значения.
Она немного наклонилась вперед.