– Нет.
Не было необходимости.
Она не слыхала, как миссис Крейл угрожала своему мужу, а все остальное мы в такой же мере могли узнать от других.
Она только видела, как миссис Крейл подошла к холодильнику и достала оттуда бутылку пива. Конечно, защита могла пригласить ее явиться на процесс для того, чтобы заявить, что миссис Крейл отнесла бутылку прямо в сад, ничего в нее не доливая.
Но это не имело никакой связи с делом, поскольку мы совсем не утверждали, что в бутылке с пивом была цикута.
– Как ей удалось влить цикуту в стакан в присутствии еще двух человек – ведь они могли это увидеть?
– Во-первых, они не смотрели.
Мистер Крейл рисовал, его внимание было занято картиной и натурщицей.
А мисс Гриер позировала и сидела почти спиной к миссис Крейл.
Пуаро понимающе кивнул.
– Никто не следил за миссис Крейл.
Цикута была у нее в пузырьке.
Мы нашли осколки на тропинке, ведущей к дому.
Пуаро пробормотал: – У вас готовы ответы на все вопросы.
– Давайте говорить честно, мсье Пуаро!
Она угрожает, что убьет его; похищает цикуту; почти пустой флакон найден в ее комнате. И никто не трогал флакон, кроме нее.
По собственной инициативе она несет ему в сад холодное пиво. Это же весьма странно, если учесть, что они были в ссоре.
– Удивительно!
Я это не учел.
– Ну вот, это ее и выдало.
Почему вдруг она стала такой заботливой?..
Он жалуется на вкус пива, и в самом деле, у цикуты отвратительный вкус.
И обставлено все так, чтобы именно она первая нашла труп и послала другую женщину позвонить по телефону.
Почему?
Чтобы иметь возможность, обтерев стакан, прижать пальцы Крейла к стеклу, а потом утверждать, что, терзаясь душевными муками, он покончил жизнь самоубийством.
Как видите, история сочинена довольно правдоподобная.
– Не очень.
– Я думаю, она даже не стала утруждать себя, чтобы все обдумать.
Ее мучили ненависть и ревность!
Единственной ее мыслью было уничтожить его.
А потом, когда это случилось, когда она увидела его мертвым, – только тогда опомнилась и поняла, что натворила. Это было убийство, а за это карают виселицей.
Тогда в отчаянии, не очень задумываясь, она ухватилась за единственную версию, какая пришла ей в голову, – самоубийство.
– Все, что вы говорите, очень хорошо обосновано.
Да, возможно, ее рассудок действовал в этом направлении.
– Это было и в то же время не было преднамеренным преступлением, – сказал Хейл. – Я не утверждаю, что она совершила его, заранее все взвесив, просто-напросто она действовала в каком-то ослеплении.
Пуаро пробормотал:
– Я спрашиваю сам себя…
Хейл удивленно посмотрел на него.
– Теперь я убедил вас, мсье Пуаро, что перед нами вполне ясное дело?
– Не совсем.
Есть еще два-три непонятных пункта.
– Вы можете подсказать иное решение, которое бы выдержало критику?
Пуаро вместо ответа спросил:
– Как провели то утро другие персонажи?
– Я и этим интересовался, будьте уверены.
Я проверил каждого в отдельности.
Никто из них не имел алиби. Собственно, его и нельзя иметь, когда речь идет об убийстве с помощью яда.
Так, нельзя помешать кому-нибудь дать жертве пилюльку с отравой, уверив, что это специфическое средство от несварения желудка и что принимать его следует перед едой… А потом удрать в другой конец Англии.
– Но вы же, мистер Хейл, не считаете, что так могло произойти в нашем случае?
– Мистер Крейл не страдал несварением.