– Кэролайн была несносной женщиной.
Несносной до невероятности.
Она была привлекательна, ничего не скажешь.
В ее поведении чувствовалась именно та добродетельность, которая так легко подкупает.
Ее нежный и беззащитный вид всегда вызывал рыцарские чувства.
Иногда – я немного почитывал историю – мне казалось, что Мария, королева Шотландии, видимо, была именно такой, как она.
Вечно увлеченная и несчастная, привлекательная, как магнит, а по сути – холодная, корыстолюбивая интриганка, которая затеяла заговор с целью убийства Дарнлея[4], что ей и удалось.
Кэролайн была такой же: холодной, расчетливой женщиной с отвратительным характером.
Не знаю, говорили ли вам о факте, несущественном для суда, но хорошо выражающем ее натуру. Она изуродовала свою сестру, когда та была еще совсем малюткой.
Из ревности.
Ее мать вышла замуж вторично и все внимание и любовь отдала маленькой Анджеле.
Кэролайн не могла этого снести, она пыталась убить сестру.
К счастью, удар оказался несмертельным.
Но совершить такое – ужас!
– В самом деле.
– Вот какой в действительности была Кэролайн.
Она во всем пыталась обойти других.
Чего она не могла терпеть – так это чтобы кто-то был на первом плане.
В ней жил холодный и эгоистичный демон, который в гневе мог совершить преступление. Она казалась импульсивной, но на самом деле была расчетливой. Когда Кэролайн, еще до замужества, приехала в гости в Олдербери, она изучила всех нас и разработала свои планы. Денег у нее не было. Я никогда не выступал серьезным конкурентом, я был младший сын, который должен сам пробивать себе дорогу в жизни, – сегодня я мог бы, пожалуй, купить с потрохами и Мередита, и Крейла, если бы он был жив! Кэролайн одно время остановилась было на Мередите, но ненадолго, а потом взяла курс на Эмиаса. К Эмиасу должно было перейти поместье в Олдербери, и хотя оно стоило не слишком больших денег, но она поняла, что у Крейла незаурядный талант. Она сделала ставку не только на его гениальность, но и на огромный финансовый успех. И выиграла. В скором времени Эмиас снискал заслуженную славу. Он не был, собственно говоря, модным художником, но его талант признавали и картины его раскупались. Вы видели когда-нибудь его картины? У меня есть одна. Пойдемте посмотрим. Он провел Пуаро в столовую и показал на стену слева: – Вот это и есть Эмиас. Пуаро смотрел молча. Он удивлялся, как человек может так глубоко воспринять и выразить тему… Ваза с розами на полированном красного дерева столе. Избитая, старая тема – натюрморт! Что сделал Эмиас Крейл, как сумел добиться того, чтобы придать розам такое свечение, такое бурное, почти неестественное жизненное пламя? Полированное дерево трепетало, жило… Как объяснить волнение, которое вызывает картина? А она волновала. Пропорции стола, наверное, разочаровали бы инспектора Хейла. Кроме того, он бы отметил, что ни один из известных ему сортов роз не имеет такой формы и такой окраски. А позднее мучился бы в догадках, почему его не удовлетворила роза на картине, а круглые столы из красного дерева еще долго выводили бы его из равновесия. Пуаро вздохнул и сказал: – Да, тут есть все. Блейк провел его назад в кабинет и тихо проговорил: – Что касается меня, то я никогда ничего не понимал в искусстве. И я не знаю, почему мне нравится смотреть на эту вещь. Не могу объяснить, но нравится. Чертовски хороша, нечто восхитительное. Пуаро энергично кивнул в знак согласия. Блейк предложил гостю сигару и закурил сам. – И вот человек, который написал эти розы, написал «Женщину, готовящую коктейль», написал удивительную, печальную картину «Рождение Господа», – этому человеку оборвали жизнь в расцвете творческих сил.
И все из-за какой-то мелкой, мстительной женщины! – Он умолк на миг. – Вы скажете, что я желчный человек, настроенный против Кэролайн.
У нее было очарование – я это чувствовал.
Но я знал, я всегда знал, что прячется за этим очарованием.
В этой женщине, мсье Пуаро, таилось много зла.
Она была жестокая, коварная и умела схватить то, что желала!
– Однако мне рассказывали, что миссис Крейл мирилась со многими сложностями своего замужества?
– Да. Но она жаловалась всему свету, все время разыгрывала из себя великомученицу.
Бедный Эмиас!
Его семейная жизнь – сплошной ад, вернее, была бы адом, если бы он не принадлежал к числу жрецов искусства.
Но это было для него прибежищем.
Когда он работал, его ничто не тревожило, он спасался и от Кэролайн, и от ее придирок, и от непрерывных сцен и ссор.
Им не было конца, поверьте мне!
Не проходило и недели, чтобы не начиналась ссора, с громами и молниями, неизвестно по какой причине.
Наверное, ей это нравилось.
У меня такое впечатление, что ссоры служили для нее стимулом, средством разрядки.
Тогда она могла свободно проявить свою жестокость, говорить горькие, оскорбительные слова – все, что угодно.
После этих сцен она была словно смирная кошечка, хорошо выпестованная и прилизанная.
А его эти сцены изнуряли.
Он хотел тишины, мира и покоя, наверное, такой человек, как он, не должен никогда жениться. Он не создан для семейной жизни.
Человек типа Крейла должен иметь свободу, не быть закованным в цепи.
– Он делился с вами?
– Да. Он знал, что имеет дело с преданным другом.
Эмиас всегда раскрывал мне глаза на действительное положение вещей.
Не жаловался – это не в его стиле, – он только говорил:
«Черт бы их побрал, этих женщин, всех вместе».
Или:
«Никогда не женись, мой дорогой.
Оставь ад для потусторонней жизни».
– Вам были известны его чувства к мисс Гриер?
– О да! Я был свидетелем их романа.
Он мне сказал, что встретил необыкновенную девушку.