Если он надумал жениться на той девушке, то не должен был приводить ее в дом и тем паче допускать, чтобы она трезвонила об этом, бросала в лицо Кэролайн оскорбительные слова.
Я сказал, что все это ужасно, гадко.
Пуаро спросил с очевидным интересом: – И что же он ответил?
Мередит Блейк казался разочарованным.
– Он сказал:
«Кэролайн придется перетерпеть».
Эркюль Пуаро свел брови.
– Ответ не совсем уместный!
– Я счел его оскорбительным и, выйдя из себя, сказал, что поскольку он не любит свою жену, то ему, естественно, совсем безразличны ее страдания. Однако, спросил я, почему он не думает также и об Эльзе?
Разве он не понимает, что это и для нее плохо?
Эмиас ответил, что Эльзе также придется перетерпеть.
Еще и добавил:
«Ты никак не хочешь понять, Мередит, что вещь, над которой я сейчас работаю, лучше всего, что я до сих пор сделал.
Она прекрасна, поверь мне.
И ссоры ревнивых женщин не могут мне повредить ни в коем случае!»
Было больно это слышать.
Я сказал ему, что, наверное, он лишился элементарного достоинства.
Живопись, мол, – это еще не все.
Но он меня прервал:
«Нет, для меня – все!»
Я был чрезвычайно разгневан и сказал, что его отношение к Кэролайн унижает ее, Кэролайн с ним несчастна.
Он ответил мне, что знает об этом и сочувствует ей.
Вы только подумайте – сочувствует!
«Знаю, Мередит, – продолжал он, – что ты мне не веришь, но это правда.
Я устроил Кэролайн тяжелую жизнь, и она все терпит, словно святая.
Но она знает, чего от меня можно ждать.
Я ей честно сказал с самого начала, что я эгоистичный, растленный тип».
Тогда я сказал Эмиасу, что он не должен разрушать семью.
Напомнил о ребенке и обо всем другом, над чем ему следует подумать.
Это, мол, вполне понятно, что такая молодая девушка, как Эльза, может вскружить мужчине голову, но для ее же блага ему следует порвать с ней.
Она слишком молода, бросилась бездумно в его объятия, но потом, возможно, будет горько жалеть.
«Не можешь ли ты опомниться, – спросил я, – порвать с нею окончательно и вернуться к жене?»
– И что же он ответил?
– Он немного растерялся.
Похлопал меня по плечу и сказал:
«Эх, чудесный ты парень, Мередит, но слишком сентиментальный!
Обожди, закончу картину, и ты убедишься, что я прав». –
«Пошли к черту картину», – сказал я.
А он улыбнулся и ответил, что даже все истерички Англии, вместе взятые, не могли бы добиться этого.
Я высказал мысль, что с его стороны было бы значительно тактичнее скрывать свои планы от Кэролайн, пока не будет готова картина.
Он сказал, что это не его вина, Эльза настояла.
На мой вопрос: почему? – он ответил, что Эльза вбила в голову, что иначе, мол, будет нечестно.
Она хотела, чтобы все было ясно, открыто.
Конечно, с одной стороны, это можно было понять. И даже извинить.
– Честность порой вызывает много неприятностей, много лишних страданий, – заметил Пуаро.
Мередит Блейк посмотрел на него осуждающе – ему не очень понравилась эта мысль.
– То были весьма горестные минуты для всех нас.
– Лишь одного человека ничто не трогало – Эмиаса Крейла, – заметил Пуаро.
– И знаете почему?
Потому что он был закоренелый эгоист.