Интересно, что сделали годы с этим страстным, несдержанным и жестоким созданием?
Он обернулся и еще раз посмотрел на картину.
Ее глаза следят за ним… Что-то хотят сказать… Что именно?
Если он не поймет, объяснит ли ему сама женщина?
Или эти глаза высказывают то, чего она сама не сознает?
Какая самоуверенность, какое предвкушение триумфа!
Но смерть выхватила жертву из этих цепких и жадных рук.
И горящие торжеством глаза потускнели.
Какие они сегодня у Эльзы Гриер?
Последний раз глянув на картину, Пуаро вышел из комнаты.
«Слишком она была жизнерадостной», – мелькнула у него мысль.
И ему стало немного страшно.
Глава 8 «Кто-то жаркое третьему дал…» В доме на Брук-стрит в оконных ящиках росли тюльпаны «Дарвин».
Белая сирень в холле издавала такой аромат, что он ощущался уже у входных дверей.
Среднего роста дворецкий взял из рук Пуаро шляпу, тросточку и учтиво молвил:
– Прошу сюда, сэр.
Пуаро пошел за ним через холл, потом они спустились по лестнице вниз.
Дворецкий открыл дверь и четко, чуть ли не по складам, назвал фамилию посетителя.
Дверь за ними закрылась. Высокий, стройный мужчина поднялся со стула, стоявшего у камина, и двинулся навстречу.
Лорду Диттишему было около сорока.
Он был не только пэром Англии, но и поэтом.
Две его фантастические драмы в стихах, на постановку которых были затрачены огромные суммы, имели, как говорится, «заслуженный успех».
Высокий лоб, волевой подбородок, прекрасные глаза.
– Присаживайтесь, мсье Пуаро.
Пуаро сел и взял предложенную хозяином сигару.
Лорд Диттишем прикрыл коробку, зажег спичку, дал прикурить Пуаро, затем тоже сел и задумчиво посмотрел на гостя.
– Вы пришли увидеть мою жену. Это я знаю.
Пуаро ответил:
– Леди Диттишем не откажет мне в любезности?
– Не откажет.
Наступило молчание.
Пуаро спросил наугад: – Я надеюсь, вы ничего не имеете против, лорд Диттишем?
Неожиданная улыбка внезапно изменила нежное и мечтательное лицо.
– Возражения мужей, мсье Пуаро, сегодня всерьез никто не принимает.
– Следовательно, у вас есть возражение?
– Нет, этого я не могу сказать.
Однако должен сознаться: я немного боюсь реакции моей жены на эту встречу.
Говорю вам вполне откровенно: много лет тому назад, когда моя жена была еще очень молода, ей пришлось перенести довольно тяжкое испытание.
Конечно, она пришла в себя после того удара.
Я даже готов считать, что она забыла о нем.
А теперь приходите вы, и, безусловно, ваши вопросы вызовут старые воспоминания…
– Это в самом деле достойно сожаления, – смиренно сказал Пуаро.
– Я не ведаю, каким будет результат.
– Могу заверить вас, сэр, в своей сдержанности и сделаю все возможное, чтобы не нервировать леди Диттишем.
Я понимаю, у нее тонкая и ранимая душа.
Собеседник неожиданно рассмеялся.
– У Эльзы?
Да у нее нервы как канаты.
– Тогда… – Пуаро дипломатично умолк.
– Моя жена способна выдержать любое потрясение.