Знаете ли вы, почему она согласилась встретиться с вами?
Пуаро коротко спросил:
– Из любопытства?
Что-то подобное уважению мелькнуло в глазах собеседника.
– Выходит, вы поняли.
– Это так естественно.
Женщины всегда готовы встретиться с детективом, мужчины посылают его к чертям.
– Есть и женщины, которые также могли бы послать его к чертям.
– После того, как увидят его. Но не до того.
– Возможно… – Лорд Диттишем помолчал. – Что они имели в виду, когда надумали издать эту книгу?
Эркюль Пуаро пожал плечами.
– Мода любит воскрешать прошлое. Старые мелодии, старые водевили, старые костюмы. И даже старые преступления.
– Ужасно!
– Согласен с вами, но вы не измените человеческой природы.
Убийство – это драма.
Потребность в драме у людей очень сильна.
Лорд Диттишем прошептал:
– Знаю… знаю… – Так что, как видите, книжка будет написана. Моя задача – помешать проникновению туда ошибочных утверждений и фальсификаций известных событий. – События, насколько мне известно, были обнародованы. – Да. Но не их истолкование. – Что вы этим хотите сказать, мсье Пуаро? – Дорогой лорд Диттишем, есть много взглядов на одни и те же события. Например, исторические. Известно, что написано множество книг о Марии, королеве Шотландии. В одних она изображена великомученицей, в других – распутницей и беспринципной женщиной, кое-где – довольно убогой духом, иногда даже убийцей и интриганкой, а порой она предстает жертвой обстоятельств. На любой выбор. – А в деле Крейла? Крейл был убит своей женой, это бесспорно. Во время процесса моя жена была мишенью для клеветников, по-моему – совершенно незаслуженно. Она не должна была присутствовать в зале суда. Общественное мнение было против нее. – Англичане, – сказал Пуаро, – высокоморальный народ. Лорд Диттишем воскликнул: – Да, черт бы их взял! – затем, глянув на Пуаро, спросил: – А вы? – Я придерживаюсь общепринятых моральных принципов. Лорд Диттишем сказал: – Меня интересует, какой была на самом деле эта миссис Крейл. Эта поза несправедливо оскорбленной женщины… У меня такое впечатление, что тут что-то не то. – Ваша жена могла бы кое-что прояснить. – Моя жена, – сказал лорд Диттишем, – не вспоминала об этой истории ни разу! – Я начинаю кое-что понимать… – Пуаро посмотрел на него с особым интересом. Лорд спросил резко: – Что понимать? Пуаро слегка поклонился: – Творческое воображение поэта…
Лорд встал, позвонил и сказал резким тоном: – Моя жена ждет вас.
Дверь открылась.
– Вы звонили, милорд?
– Проводите мсье Пуаро наверх, к леди Эльзе.
Пуаро преодолел два пролета лестницы, покрытой мягким ковром.
Искусственное освещение… Деньги, всюду деньги!
Хорошего вкуса – меньше.
Комната лорда Диттишема отличалась строгостью, сдержанностью, а тут, в остальных комнатах, столько расточительства!
Вещи высшего сорта.
Вещи, которые покупаются по принципу: пусть безвкусные, зато дорогие. Пуаро подумал: «Жаркое? Да, жаркое…»
Комната, в которую его провели, не казалась просторной.
Большая приемная была на первом этаже, а это – личный салон хозяйки дома. Сама хозяйка стояла, опершись на полку камина, когда Пуаро вошел.
Неожиданно ему вспомнилась фраза и никак не хотела уходить из головы: «Она умерла молодой».
Он никогда не узнал бы Эльзу Гриер по картине, виденной у Мередита Блейка.
То был портрет молодости, воплощение жизненной силы, а тут – ничего подобного. И казалось, никогда и не было.
Одновременно перед ним открылось нечто, в чем он не отдавал себе отчета, глядя на живопись Крейла. Эльза была красивой.
Да, женщина, которая шла ему навстречу, была очень красивой.
И совсем не старая.
Собственно, сколько ей было лет?
Не больше тридцати шести, если тогда, когда разыгрывалась трагедия, ей было двадцать. Тщательно причесанные черные волосы обрамляли правильной формы, с почти классическими чертами лицо. Со вкусом наложенный грим делал ее еще привлекательнее.
Он почувствовал, как у него сжимается сердце.
В этом, наверное, виноват старый мистер Джонатан, который говорил ему о Джульетте… Однако в этой женщине не было и намека на Джульетту… Все верно, ведь шекспировская героиня должна умереть молодой.
А Эльза Гриер осталась в живых…
Она встретила его спокойным, немного монотонным голосом:
– Меня весьма заинтересовал ваш визит, мсье Пуаро.
Садитесь и поведайте мне: чего вы от меня хотите?
Пуаро задумался.
Большие серые глаза – словно мертвые озера. Нет, не похоже, что она заинтересована. Ее ничто не интересует.
Верный своей тактике, Пуаро снова представился иностранцем:
– Я слишком взволнован, мадам, я слишком взволнован…
– О, почему же?
– Потому что я понимаю, что это… это восстановление старой драмы, наверное, чрезвычайно горько для вас.