Казалось, это ее заинтриговало.
На самом же деле она просто от души потешалась.
– Это, видимо, мой муж вбил вам в голову такие мысли?
Он виделся с вами, когда вы пришли?
Но он же абсолютно ничего не понимает!
И никогда не понимал.
Я совсем не такая уязвимая, как он себе представляет. – В ее голосе чувствовалось, что все это продолжает ее забавлять. – Вам известно, что мой отец был рабочим на заводе? Он много трудился и сумел нажить капитал. Этого могут добиться настойчивые люди, не тонкокожие. Я тоже такая.
Пуаро подумал:
«Да, это правда.
Деликатная женщина вряд ли отважилась бы войти в дом Кэролайн Крейл».
Леди Диттишем спросила:
– Чего вы хотите от меня?
– Вы уверены, мадам, что для вас не будет слишком болезненным вспомнить прошлое?
Она задумалась на миг, и Пуаро пришло в голову, что леди Диттишем – очень откровенная женщина.
Она могла соврать, но никогда – ради собственного удовольствия.
Эльза Диттишем проговорила, как бы размышляя:
– Больно? Нет.
Наверное, я хотела бы этого.
– Почему?
Она ответила раздраженно:
– Ведь это дурной тон – никогда ничего не чувствовать…
Эркюль Пуаро подумал:
«Да, Эльза Гриер умерла», а потом сказал:
– В таком случае, леди Диттишем, моя задача облегчается.
У вас хорошая память?
– Думаю, неплохая.
– И вы уверены, что возвращение к тем дням не заставит вас страдать?
– Такие вещи болезненно воспринимаются только в тот момент, когда они происходят.
– Это я знаю. Но кое у кого…
– Да, мой муж никак не может этого понять, он считает, что судебный процесс со всей его волокитой был для меня ужасным испытанием.
– А разве нет?
Эльза Диттишем сказала:
– Вовсе нет, мне это даже нравилось. – В ее голосе ясно чувствовался оттенок удовлетворения. – Боже мой, эта старая бестия Деплич!
Чего он только не делал, чтобы прижать меня к стенке!
Но мне нравилось бороться с ним.
И он не сумел меня победить.
Она улыбнулась и посмотрела на Пуаро:
– Надеюсь, я не разочарую вас.
Двадцатилетняя девушка, наверное, должна была иметь вид подавленный, прибитый или что-нибудь в этом роде.
Я такой не была.
Меня не трогало то, что мне говорили… Я желала только одного…
– Чего?
– Понятно, видеть ее с петлей на шее.
Пуаро следил за ее руками – красивыми, с длинными ногтями.
Хищными руками.
– Вы считаете меня мстительной? – спросила Эльза. – Да, я мстительная. В отношении тех, кто причинил мне зло.
Та женщина была, по-моему, ничтожной, безликой.
Она знала, что Эмиас любит меня, что он собирается ее оставить, и она убила его только для того, чтобы он не стал моим… Вы не усматриваете в этом подлости?
– Вы не способны понять ревность или сочувствовать ей?
– Нет, не думаю, что способна.