Я любила его.
Я сделала бы его счастливым. – Она прямо посмотрела в лицо Пуаро.
Ее неподвижная фигура ожила, и вдруг, к великому своему удивлению, Пуаро увидел девушку с картины. – Если бы вы смогли понять… Если бы вы посмотрели на вещи с моей точки зрения.
Если бы вы знали…
Пуаро склонился к ней.
– Но именно этого я и хочу.
Видите ли, мистер Филипп Блейк, который был там в то время, пишет для меня подробный отчет о происходивших тогда событиях.
Мистер Мередит Блейк также.
Если бы вы…
Эльза глубоко вздохнула, затем произнесла с брезгливостью:
– Эти двое… Филипп всегда был тупицей.
Мередит постоянно вертелся около Кэролайн… По сути, он был ее возлюбленным, в своем роде.
Но из их рассказов вы не сможете составить правильную картину.
Пуаро внимательно посмотрел на Эльзу. Он увидел, что глаза ее постепенно оживают.
Эльза сказала скороговоркой и почти сердито:
– Вы хотели бы знать правду?
Только не для печати, для себя лично?
– Я обещаю вам ничего не публиковать без вашего согласия.
– Мне было бы приятно изложить правду на бумаге…
Она немного помолчала, погруженная в свои мысли.
Пуаро заметил, как четкие линии ее лица смягчаются, видел, как жизнь потоком вливается в нее – теперь, когда прошлое позвало ее.
– Вернуться в прошлое, выложить все на бумаге… Я покажу вам, что это была за женщина… – Глаза ее заблестели, грудь поднималась в порыве страсти. – Она убила его!
Она убила Эмиаса, который так хотел насладиться жизнью.
Ненависть не должна быть сильнее любви, но ее ненависть была сильнее.
И моя ненависть к ней также… Я ненавижу ее! Ненавижу! – Она подошла к Пуаро, нагнулась, схватила его за руку и настойчиво твердила: – Вы должны понять, должны знать, что мы чувствовали, Эмиас и я.
У меня кое-что есть, я сейчас вам покажу…
Она вихрем бросилась в угол комнаты, подошла к письменному столу, выдвинула ящик, вернулась к Пуаро.
В руках она держала сложенное письмо со стертым адресом.
Эльза протянула письмо Пуаро. И внезапно он с болью в сердце вспомнил девочку, которую знал и которая вот так же протянула когда-то ему свою реликвию – ракушку, найденную на берегу моря.
Она так же отступила на шаг назад и неподвижным взглядом смотрела на него, с опаской и трепетом смотрела, как будет воспринят ее дар…
Пуаро развернул пожелтевшие странички.
«Эльза! Чудесное дитя!
Никогда у меня не было ничего прекраснее.
И все же мне страшно, я слишком старый, человек межвременья, с ужасным характером и без малейшего постоянства.
Не доверяй мне, не верь мне, у меня нет ничего хорошего, кроме моей живописи.
Все, что есть во мне хорошего, все в ней.
Это – для того, чтобы ты потом не говорила, что я тебя не предупреждал.
Но черт с ним, со всем этим, все равно ты будешь моей, при любых обстоятельствах.
Я пошел бы хоть в ад ради тебя, и ты это прекрасно знаешь.
И я напишу твой портрет, перед которым весь мир, весь этот мир болванов застынет с разинутым ртом!
Я безумно люблю тебя, я не могу спать, не могу есть.
Эльза! Эльза! Эльза! Я навеки твой, я твой до самой смерти.
Эмиас».
Шестнадцать лет прошло с тех пор.
Выцвели чернила, потерлась бумага.
Но слова еще живые, все еще трепетные.
Он посмотрел на женщину, которой они были адресованы, но перед его глазами предстала влюбленная девушка…
Глава 9 «Ничего не досталось другому…» – Можно спросить: зачем, мсье Пуаро?
Эркюль Пуаро хорошенько подумал, прежде чем ответить.
Проницательные серые глаза на морщинистом лице внимательно его рассматривали.